Антонина Васильевна задумчиво смотрела в окно на бесконечно красивый зимний пейзаж. Крупные снежинки сплетались в затейливом полёте в маленькие хороводы и падали на землю в виде хлопьев. Тишина и покой...
Но на сердце у Антонины Васильевны не было покоя.
Наоборот - оно сильно и тревожно билось, заставляя женщину срочно что-то предпринять.
Накапав на кусок сахара валокордина, Антонина Васильевна положила его под язык и опять стала смотреть в окно.
Полчаса назад к ней наведалась старая приятельница Клавдия. Они когда-то вместе работали и даже дружили семьями, отмечали совместно праздники, благо жили в соседних домах.
Но так сложилась жизнь, что у Клавдии с мужем детей не народилось, а Антонина Васильевна дважды сходила в роддом. Сначала выписалась с мальчиком, а через пять лет с девочкой.
Общего между ними совсем не осталось, да ещё и муж Клавдии попивать начал. Так и прекратились всяческие отношения.
Потом у Антонины Васильевны случилось страшное горе - погиб сын. Дочке тогда пятнадцать лет было. Если б не она - они с мужем не пережили бы эту трагедию...
Клавдия тогда опять к её семье прибилась - приходила часто, на мужа своего жаловалась, дочку их хвалила, от горя пыталась отвлечь.
А потом уже и дочка выросла, замуж вышла, деток родила. А Клавдия вроде как ещё чаще стала наведываться. Приучила со временем Антонину Васильевну в церковь ходить - сама Клавдия набожная с детства была. А Антонина Васильевна воспитывалась в семье атеистов - время такое было, вера была под запретом.
Поначалу с Клавдией изредка ходила в храм - из любопытства. А потом понравилось, стала приобщаться к православию. Муж посмеивался, потом смирился. И даже признался, что его мать в детстве тайно крестила, так что без отпевания в последний путь попросил не отправлять.
Потом обе женщины в один год овдовели.
Тяжело на старости лет в одиночку, ой как тяжело! И дочка не помощница - у неё свои дела, свои хлопоты.
На этом-то старые приятельницы и сошлись - вдвоём всё веселее век доживать. И как-то так повелось, что Клавдия приходила к Антонине Васильевне, а не наоборот. Стали они прямо-таки близкими подругами!
И почти никаких-то секретов у них друг от дружки не водилось - что на сердце да на уме, то сразу и на язык попадало. Обсуждали всех и вся. А что ещё в их-то годы делать? Огороды уже не по силам, в дальние поездки да путешествия здоровье не позволяет отправиться.
Вот и чесали языки за чаем.
Сосед в подъезде у Клавдии новый появился. Благообразный такой. Один живёт.
Антонина Васильевна после ухода мужа ни на кого даже глядеть не хотела. А Клавдия, несмотря на свои годы, шустрила и глазками стреляла.
И вот одинокий сосед ей всё покоя не давал.
- Он с палочкой ходит, но спину прямо держит, как аршин проглотил, - делилась Клавдия своими наблюдениями, макая горчичный сухарь в чай. - В магазин ходит, мясо, рыбу берёт.
- Ты прям следишь за ним? - смеялась Антонина Васильевна.
А Клавдия махала на неё руками - чего следить-то? Магазин один, все там отовариваемся, все всё видят.
Всё лето приятельницы обсуждали соседа, а попутно и других знакомых, а также много говорили про дочку Антонины Васильевны и её семью.
- Красивая у тебя Зинка, конечно, - восхищалась Клавдия. - Сколько ей? Пятьдесят есть?
- Сорок девять ещё, - отвечала Антонина Васильевна. - Внуки выросли так быстро. А Зина да, красивая у нас. И муж у неё очень хороший. Я прямо не нарадуюсь на них.
А по осени выяснилось, что у соседа Клавдии есть сын. Он приехал к отцу и остался жить с ним. Тем для разговоров приятельницам прибавилось - оба одиноки, что там за судьбы у них, интересно... Клавдия строила предположения одно другого круче, прямо хоть романы пиши!
Очередная осень жизни, швырнув на прощанье охапку жёлтых листьев, ушла в историю, став прошлым.
Наступила зима.
Декабрь нынче долго не радовал снегом - земля застыла под морозами, а укрыться нечем. В одну из суббот дочка предложила Антонине Васильевне съездить по магазинам.
Поехали втроём - она, дочка и зять. Машина у них хорошая, красивая, тёплая... Антонина Васильевна любовалась парой - они как голубки ворковали. О чём говорили, она не слышала, слух-то уже не тот. Но то, что это счастливая семья, было очевидно и без слов.
По магазину находилась до мозолей - это ж надо такие помещения огромные! Пока обойдёшь - полдня пройдёт!
Набрала себе в тележку деликатесов всяких - Новый год скоро, пора готовиться. Хоть и встречает она обычно этот праздник в семье дочки, но и самой надо приготовить что-то вкусненькое. Клавдия придёт обязательно, вот и посидят.
Настроение как-то сразу поднялось, бодрость появилась.
Домой возвращалась с покупками и в прекрасном расположении духа.
Дочка помогла пакеты донести до квартиры, мужа отпустила, сказала, сама доберётся, ей надо ещё в пару мест заскочить.
Разложила Антонина Васильевна продукты. А тут и Клавдия явилась - знала, что вернулись из магазина, машину видела во дворе.
- Ну что там, в гипермаркете этом? Интересно? Много народу?
Антонина Васильевна показала свои покупки.
- Народу, Клавдия, конечно, много. А как красиво! Всё блестит, переливается. Знаешь, сразу праздник ощущается!
- А я вот ещё ничего не покупала.
Клавдия горестно вздохнула.
- Так больше денег сэкономишь, - засмеялась Антонина Васильевна, - всё равно ко мне придёшь. А моих продуктов с лихвой хватит! Ты только холодец свой фирменный сварить не забудь!
Они обсудили меню на предстоящее застолье, затронули тему соседа с сыном.
- Знаешь, Антонина, что я тебе скажу... Сам сосед одинокий, точно. Я узнавала в поликлинике. Ты ж знаешь, там Райка полы моет, всё знает. А вот сын его в разводе. Говорят, приехал к отцу, потому как жена его выгнала.
Антонина Васильевна покачала головой.
- Не лень тебе про них слухи собирать? Живут люди, и пусть себе живут.
- Это тебе есть чем голову занять - у тебя вон Зинка, внуки, зять. Есть о ком печалиться. А мне что? Не зуди ты попусту. Лучше скажи - вот что бабам надо, а? Такой мужик видный, на хорошей машине ездит, пальто у него такое модное...
Антонина Васильевна не знала, как ответить на этот вопрос. Она сама всю жизнь любила только мужа. Без пальто и машины. Просто за то, что он такой... свой! Родной.
Поболтали ещё немного. Попили чаю с крошечными печенюшками (в магазине купила, понравилась упаковка).
А наутро за окнами было белым-бело! Наконец-то выпал снег!
Антонина Васильевна смотрела в окно с каким-то детским восторгом. Хотелось выйти на улицу и упасть в это белое пушистое покрывало...
Настроение сразу повысилось.
Захотелось двигаться, что-то делать, хлопотать.
Антонина Васильевна поставила вариться мясной бульон - сегодня она сварит борщ с квашеной капустой. И они с Клавдией славно отобедают. И может быть, даже позволят себе по стопочке настойки, что хранится в холодильнике уже с давних пор.
Варила борщ и всё в окно поглядывала, наслаждалась зимним видом.
А потом пришла Клавдия.
Пообедали. Настойки отведали. Хорошо посидели.
- У сына соседа-то моего... женщина образовалась, значит, - как бы между прочим сказала Клавдия.
- Ой, так и хорошо, - почему-то порадовалась за незнакомого человека Антонина Васильевна. - Сама говоришь, мужчина видный. Чего ему одному быть?
Клавдия потянулась к настойке, разлила по стопочкам. Опрокинула свою, не дожидаясь приятельницы, поморщилась, охнула...
- Не знаю прямо, как тебе и сказать...
- Ну, как есть, так и говори. Чего мямлишь-то?
Клавдия нахмурилась. Потом тихо сказала.
- Зинка твоя к сынку соседскому бегает. Сама лично видела!
Снежной лавиной от макушки до пяток обдало Антонину Васильевну. Она попыталась что-то сказать, но не смогла.
Её дочка? Её солнышко?! Мать счастливого семейства! Нет!!! Не может быть.
- Ты как хочешь думай, только я лично их видела. Вот как тебя сейчас.
...Клавдия ушла. А тревога и страх остались.
За дочку. Что она творит?! Разве так можно?
***********
- Плохо мне, дочка... Не знаю, что со мной. Но плохо...
Антонина Васильевна утром встала и почувствовала какую-то слабость. Сначала отмахнулась - перепады давления, бывает.
Но когда за утренним чаем вдруг потеряла сознание и очнулась под кухонным столом, испугалась.
Еле доковыляла до столика, где лежал мобильник, набрала дочку.
- Мама, я сейчас приеду!
Они примчались вдвоём с мужем. Дочка суетилась возле неё, распаковывала привезённые лекарства. Зять вызывал скорую.
- Сердечная недостаточность, - констатировал врач и предложил ехать в стационар.
- Не поеду! Сделайте мне укол, дайте таблетки - никуда не поеду!
- Миленькая, укол я сделал, таблетку дал. Но это лишь временно снимет симптомы. Надо лечиться. У вас сердечко шалит. Ему помощь нужна! А дома вам никто не поможет.
Но Антонина Васильевна была непреклонна. По Новый год оказаться в больнице - то ещё удовольствие!
На прощание доктор посоветовал избегать стрессов и волнений и обязательно вызвать врача.
Зять уехал на работу. А дочка осталась.
И тогда между ними состоялся тот серьёзный разговор.
- Я всё знаю... Про твоего любовника. Я очень боюсь, что ты потеряешь свою семью из-за глупости и беспечности!
Дочка молчала, слушая это. И Антонина Васильевна поняла, что Клавдия была права.
- Я не знаю, чего тебе не хватает... Но я не могу спокойно жить, зная, что ты изменяешь мужу.
Антонина Васильевна заплакала, а дочка бросилась к ней.
- Мамочка, не надо! Тебе опять может стать плохо!
- Пообещай мне, что ты прекратишь эти порочные отношения...
- Мама, поверь, между нами нет ничего серьёзного! Это так... флирт. Наваждение какое-то.
Они тогда не стали обсуждать это. Просто одна пообещала, а другая поверила.
Пока они говорили, заскочила встревоженная Клавдия, увидела, что приятельница не одна, ушла, сказав, что придёт завтра.
...Они сидели за празднично накрытым столом. Антонина Васильевна уже чувствовала себя лучше, но всё равно дочка помогла ей приготовить и расставить на столе блюда. А потом ушла, взяв с матери обещание не мыть посуду. Завтра она придёт и всё вымоет.
Новый год Антонина Васильевна встречала в семье дочки. И с радостью наблюдала прежние отношения счастливых супругов.
Не обманула дочка.
А сегодня она готовилась к традиционным посиделкам с Клавдией.
Та пришла не с пустыми руками. Натащила фруктов, три миски своего фирменного холодца. В качестве подарка вручила Антонине Васильевне новенький аппарат для измерения давления (прежний уже давно еле работал).
Сели за стол, под телевизионные новогодние передачи стучали вилками, звякали хрустальными бокалами с яблочным соком, говорили банальные тосты...
- Знаешь, Васильевна... Виновата я перед тобой сильно, - вдруг сказала Клавдия. - Я как узнала, что у тебя приступ сердечный случился, побежала в церкву. К батюшке. И всё ему рассказала. Попросила помощи, боялась, что помрёшь ты раньше времени из-за меня.
Антонина Васильевна удивлённо смотрела на свою приятельницу. Но благоразумно решила промолчать. Дать выговориться Клавдии.
- В общем, дело такое... Зинка твоя ни в чём не виновата. Никого у неё нет. Придумала я всё это, понимаешь? От зависти. Всю жизнь тебе завидовала! У тебя и муж хороший. И дети. Ну, ладно... Нет мужа, да и сына тоже...
Клавдия потянулась к графинчику с ароматной настойкой (дочка на всякий случай поставила именно для гостьи), налила себе, опрокинула. Снова налила.
Антонина Васильевна молчала.
- Ну, короче. Сын соседский давно уж уехал. Передумали они там разводиться. Вот... А я наболтала тебе ерунды. Прости ты меня...
На этот раз у Антонины Васильевны от пяток до макушки вспыхнул жаркий огонь.
- Значит, так, подружка... Катись-ка ты... К себе домой! И знать я тебя более не желаю!
Клавдия было запричитала, пытаясь вызвать сочувствие, да увидела лицо Антонины Васильевны и замолкла. Поняла, что лучше не спорить. Уйти от греха подальше.
А Антонина Васильевна, оставшись одна, доскребла остатки вкусного холодца со своей тарелки, выпила не тронутую приятельницей стопку с наливкой и погрузилась в телепередачу.
А в голове роились мысли.
"Если Клавдия выдумала, то с кем моя Зина грешила?... Ведь созналась. Вот же... А ведь если бы не подруга, не известно, чем бы дело закончилось. Остановилась бы Зина или нет? Ой, грех-то какой..."
А когда Антонина Васильевна уже собиралась спать, убрав со стола остатки пиршества и сложив грязную посуду в раковину (обещание сдержала), то подумала: а чего это я Клавдию прогнала? Она семью дочки, можно сказать, спасла, сама того не ведая.
Знать ей об этом совсем не обязательно.
Но позвонить и позвать на чай с пирогами надо.
Но не завтра...