Не ветер бушует над бором
Не с гор побежали ручьи,
Россия бессменным дозором
Обходит владенья свои.
В прихожей, раскинувшись спьяну,
На жовто-блокитном ковре
Настойчиво, нежно и рьяно
Я ей написал в декабре:
"Мадам, уже реки замёрзли,
Вам нечего больше желать,
В такие шальные морозы
На Киев легко наступать.
Я жду Вас как сна голубого!
Я гибну в любовном огне!
Когда же вы скажете слово?
Когда Вы придёте ко мне?"
И взглядом играя лукаво,
Шепнула она как в бреду:
"Вас слишком испортила слава.
А впрочем... Вы ждите... приду."
Потом отшумели метели,
Сугробы водой истекли,
И вот уже трещины, щели,
Проплешины голой земли.
А в небе тоскливый и нежный
Послышался крик журавлей,
Когда уж совсем безнадежно
Я ей говорил в феврале:
"Мадам, разбежались солдаты,
В посольствах бумаги сожгли.
Уже господа дипломаты
Далёко до Львова ушли.
Я жду Вас как сна золотого!
Я гибну в весеннем огне!
Когда же Вы скажете слово?
Когда Вы придёте ко мне?"
Но брови нахмурив устало,
Бросает она на ходу:
"Ващще Украина достала!
Я к Вам... никогда не приду!"
Песенка спета