Продолжение. Начало здесь.
- Так. Давай быстренько покажу тебе, как здесь всё устроено.
Вика коротким кивком поприветствовала проходивших мимо коллег, и деловито застучала каблучками по керамической плитке под тёплый орех к округлой барной стойке, на которой сверкали хромом и весело перемигивались светящимися табло современные кофемашины, шумели, закипая, стеклянные чайники, в белоснежные керамические чашки тугими струями наливался горячий кофе, от которого вместе с колечками белёсого пара растекался повсюду соблазнительный орехово-шоколадный аромат свежесваренной арабики.
Мира, затаив дыхание, оглядывалась по сторонам, впитывая сердцем каждую деталь солнечно-кофейной атмосферы. Ей хотелось запечатлеть в памяти это мимолётное ощущение счастья, нахлынувшего вместе с внезапным погружением в обволакивающее облако вкусных запахов, приглушённых звуков, прозрачного света, танцующего на стеклянных бокалах, белых блюдцах и серебряных ложечках.
Ну надо же… Только что, всего несколько минут назад, она стрессовала, переживала, теряла самообладание, отбивая лихорадочную дробь на клавиатуре, несясь стремглав за ускользающими минутами, изо всех сил пытаясь удержать безжалостный бег времени, и вдруг… словно в пуховую бабушкину перину, упала, раскинув руки, в блаженство, где само время остановилось и отдыхало, забыв о своей вечной спешке.
Здесь всё дышало лёгкостью и покоем. Кроме, разве что, немолодых банкиров, важно переговаривавшихся за кофе прямо рядом со стойкой – тех окружала аура неприступности и превосходства над всем остальным миром.
Отойдя подальше от высокомерных банкиров, Мирослава с удовольствием вдохнула воздушной беспечности, витавшей в расслабленной атмосфере кухни, и поспешила за Викой – та уже наливала себе горячий капучино.
- Нравится кухня? – Секретарь поправила тонюсенькую золотую дужку очков, поведя смоляной бровью в сторону переводчицы.
- Вик, ну, хоть убей, не поворачивается язык назвать эту красотищу «кухней»! – Почему-то шепотом ответила Мира, с нескрываемым удовольствием озираясь по сторонам.
Вдоль панорамного окна словно в воздухе парил невесомый стол с мягкими удобными креслами – садись, наслаждайся кофе и чудесным видом на златоглавую столицу. Крохотные замысловатые деревца бонсай на столе купаются в солнечном свете, жадно впитывая изогнутыми веточками недолгие зимние лучи. По всему залу расставлены столики с пухлыми диванами, вдоль стен – высокие холодильные витрины, где на стеклянных полочках томятся ягодные, творожные, шоколадные и сливочные десерты, сэндвичи, фрукты, прохладительные напитки, соки и воды – угощайся на здоровье! Неподалёку от барной стойки, в изящных плетёных корзинках под откидными стеклянными колпаками – аппетитные горки свежей выпечки: пропитанные маслом круассаны с шоколадом и маком, пышные слойки с начинкой на любой вкус, рассыпчатое сахарное печенье, ягодные флаи и пироги с вишней, творогом, клубникой, штрудели с яблоком и корицей. Воздух пропитался ароматами кофе, ванили, корицы, зелени и нагретой солнцем древесины.
В хрустальных вазах на столах – свежие чайные розы. Мира сначала подумала, искусственные. Но нет: принюхалась – самые, что ни на есть, настоящие розы, дразнящие ноздри нежным, едва уловимым благоуханием. То тут, то там по всему залу качают изумрудными листьями-опахалами в потоках тёплого воздуха от кондиционеров высоченные фикусы и тропические пальмы. Столики обособлены живыми заграждениями из кудрявых вьюнов и сочных папоротников, разбавленных нежными каплями спатифиллума – можно отгородиться от мира, расслабившись в удобном кресле, и поймать момент дзена за приятным кофепитием.
- В Москве так любят фитостены! В моём отеле тоже такие…
- Ну, тут же кругом каменные джунгли. А людям хочется органики. Живое тянется к живому.
- И это так красиво! Настоящий оазис, ну правда же!
- Оазис! - Насмешливо фыркнула Вика, подхватив двумя руками пузатую белую чашку со свежим капучино, украшенным пышной шапочкой туго взбитой пены. – Хотя знаешь… - Багира с наслаждением сделала глоток кофе, обвела потеплевшим взглядом наполненное жизнью пространство, и вдруг согласилась: - … пожалуй, ты права. И в самом деле, оазис. Прихожу сюда, чтобы перевести дух, когда совсем аллес.
- И часто такое?
Мира наполнила свою кружку горячим ароматным американо, разбавила его густыми сливками, найденными в холодильнике рядом с барной стойкой, налила в высокий стеклянный бокал воды из кулера.
- Ну… всякое бывает. Давай присядем. На минутку… – Уклончиво качнула головой Виктория в сторону стола, протянувшегося вдоль всего панорамного окна. Гладкие, туго затянутые в ракушку, густые волосы сверкнули на солнце чёрным золотом, и только сейчас Мира заметила короткие, едва различимые морщинки у мочек аккуратных ушей Багиры.
Мирославе казалось, они с секретарём – ровесницы. Ну, может, с разницей в пару лет. Она даже не задумывалась о Викином возрасте. А сейчас промелькнувшее сомнение высекло искру чисто женского любопытства.
«Интересно, сколько ей лет?»
Внимательнее присмотрелась к своей новой знакомой, но так и не смогла разгадать загадку: фигурка у Виктории по-девичьи тонкая, гибкая, движения стремительные, шея гладкая, кисти рук холёные, походка летящая… Обычно глаза выдают возраст женщины, но за стёклами очков в золотой оправе, брызжа кипучей энергией, плескалась сочной зеленью сама молодость.
«Вот и поди разберись! А спрашивать – моветон…»
Мира не удержалась от улыбки, зажмурившись от яркого света, когда устроились за столом напротив окна. Внизу расстилалась зимняя Москва, поблескивала заснеженными берегами река, виднелись золотые купола храмов и церквей, нескончаемые ниточки машин тянулись до самого горизонта… там, снаружи, пульсировал ритм большого города, кружил пронизывающими ветрами январь, стылое зимнее солнце целовало заледеневшую землю, силясь пробудить в ней жизнь, и куда-то бежали, торопились едва различимые, крохотные люди… А здесь, внутри, было тепло, уютно, пахло кофе и летом, и никуда, совершенно никуда не хотелось спешить.
- Деньги в G&Q платят не за красивые глазки. – Вика отпила кофе, поставила чашку на блюдце.
Некстати вспомнились тёплые шоколадные глаза, затемнённые длинными, густыми ресницами… Мира качнула головой, прогоняя непрошеный образ, и тут же мельком покосилась на собеседницу: ничего не заметила?
Но та тоже зажмурилась от яркого солнца, слегка улыбнувшись. Строго очерченная линия рта брюнетки смягчилась, и сейчас Мире показалось, что Вике не больше двадцати.
– Иногда приходится нелегко. Мягко говоря. Начальники – тоже люди, у всех случаются фрустрации. Но запомни, Мир: мы с тобой представляем руководство G&Q Russia. По секретарю судят о директоре. По личному ассистенту судят о его руководителе. Именно поэтому я никогда, ни с кем, и ни при каких обстоятельствах не обсуждаю Максимилиана Эрнестовича и Алексея Владимировича. Ну, разве что с мужем. – Вика лукаво усмехнулась, вспыхнув изумрудными глазами в солнечном отблеске. – Но всё сказанное остаётся строго между нами, и дальше спальни - ни-ни. Советую тебе держать язык за зубами, если хочешь делать карьеру в G&Q. Здесь корпоративную этику оберегают, как зеницу ока.
- Знаю… я подписывала договор о неразглашении…
- Да, все подписывают. Но всегда есть те, кто об этом забывает. Кстати, прими к сведению, что твой Ламброс – тот ещё партизан. Слова о личной жизни из него не вытянешь. Алексей Владимирович - удивительно начитанный человек, с ним можно говорить на любые темы. Но только не о личном. Сама в этом скоро убедишься. Никогда не встречала такого скрытного человека, ей-Богу.
Вика снова по-доброму усмехнулась краешком рта, а у Миры внутри всё поплыло, затеплело, зацвело майским цветом от этого вскользь брошенного «твой Ламброс».
Понятно, что нет никакого подтекста в этих случайно оброненных словах, но… как же невыразимо приятно это прозвучало…
Мирослава чуть отвернулась, поднеся чашку к губам, чтобы скрыть зардевшиеся щёки, но Вика продолжала, словно не замечая смущения подопечной:
- … ужасно скрытен, почти ничего не рассказывает о себе. Я – его секретарь, но о его жизни за пределами банка практически ничего не знаю. Может, это и к лучшему. В общем, Мир, резюме такое: что бы ни случилось, не обсуждай начальника с другими сотрудниками банка. И пресекай любые пустословия о нём.
- А что, если меня его обращение не будет устраивать? Вдруг он будет вести себя как самодур? Не держать же всё в себе и молча терпеть? Я так не смогу, Вик! – Мирослава так возмутилась, что чуть не поперхнулась кофе.
- Ну что ты как ребёнок, Мира? Конечно, если что-то не устраивает, терпеть нельзя. Но поверь мне, Ламброс – не самодур. Да, бывает излишне придирчив и резок. Но, как правило, без причины докапываться не станет. Думаешь, у меня с ним всё было гладко? Нет, конечно! Мы с ним однажды в пух и прах разругались! Но… потом остыли, обсудили разногласия и зарыли томагавк войны. Он был не совсем прав в той ситуации, кстати.
- Он извинился?
- Разумеется, нет! Это ж Скорпион. – Вика допила кофе, поднялась с кресла. –Зато сполна компенсировал моральный вред. А для меня дела – важнее слов.
- Чем компенсировал?
- Щедрым подарком нам на свадьбу. Широкой души человек твой начальник, Мира. Если найдёшь к нему подход и будешь действовать с умом, тебе можно будет просто позавидовать. Правда, не удивлюсь, если некоторые уже сейчас именно так и делают.
Продолжение здесь.
Предыдущая глава.
Навигация по каналу.