На лихой тачанке я не колесил,
Не горел я в танке, ромбы не носил,
Не взлетал в ракете утром, по росе…
Просто — жил на свете, мучился, как все.
Не очень часто бывает так, что песня становится популярной, её напевает чуть ли ни вся страна, а автора слов этой песни практически никто не знает - фактически, она становится народной. Именно так произошло со многими песнями, написанными на стихи Глеба Горбовского.
Сложно найти человека, который не знал бы хотя бы нескольких фраз из песен на его стихи. "Сижу на нарах, как король на именинах...", "По Северу ехал один эскимос Везли его десять собак и Барбос..." и, наконец, "Может случайно, где-то во сне Ты прислонился к серой стене..." - это всё стихи Глеба Горбовского, положенные на музыку. Песни на его стихи пели известнейшие и знаменитейшие советские эстрадные исполнители: Эдуард Хиль, Эдита Пьеха, Вахтанг Кикабидзе, Мария Пахоменко, Альберт Асадуллин, Сергей Захаров...
И даже его собратья по цеху - советские барды - частенько перекладывали на гитарные аккорды стихи Горбовского. Владимир Высоцкий, Александр Дольский, Юрий Кукин - это далеко не полный перечень.
Глеб Горбовский родился 4 октября 1931 года в Ленинграде в семье интеллигентов - учителей русского языка и литературы. Когда Глебу было пять лет, его отца, Якова Алексеевича, арестовали, осудили на восемь лет лагерей. Якобы за создание в ленинградской школе - бывшей знаменитой гимназии Мая, где он преподавал литературу, "меньшевистской группы в количестве двух человек с целью физического уничтожения наркома путей сообщения Лазаря Кагановича". Интересно, что второй член "организации", некто Посошков - тоже учитель, но не литературы, а географии, частенько, попивая с отцом Глеба чай, пытался вести с тем откровенные разговоры, искренне поругивая власть. Яков Алексеевич уводил разговоры на более литературные темы, но это слабо помогало. А на суде этот Посошков из разряда преступников перешел в категорию свидетелей обвинения, и приговор выносили уже одному отцу Глеба. То есть, количество членов этой "организации" равнялось одному человеку. Впрочем, суд это не смутило. Ну а мать Глеба после суда с его отцом развелась, а потом у Глеба появился отчим.
В начале лета сорок первого Глеб уехал на каникулы к тётке в городок Порхов в Псковской области. Там его и застала война - вернуться к матери в Ленинград он не успел. Может, так оно было и к лучшему - ужасы блокады ему не довелось пережить. В оккупированном немцами Порхове Глеб пошёл в школу, но долго не проучился - его выгнали за плохое поведение. О тех своих детских годах он позже написал:
Война меня кормила из помойки,
пороешься — и что-нибудь найдёшь.
Как серенькая мышка-землеройка,
как некогда пронырливый Гаврош.
Тётке Ефросинье было не до него, поэтому он просто бродяжничал, подворовывал, близко сошёлся с местной шпаной и уголовниками. В общем, пионером-героем и юным партизаном он не стал. И даже наоборот - подкармливался у немцев:
Ходил на их кухни с котелком. Они, кстати, раздав жратву своему личному составу – такая полевая кухня у них была, и у нас такие же, на двух колесах – давали гражданским. Детям и старикам...
Конечно же, годы, проведённые в оккупации, зрелище массовых казней на центральной площади Порхова, виселицы - всё это оставило свой след в душе мальчишки. Да он и сам, по сути, чудом выжил, ведь одним из главных развлечений для него, как и для большинства тогдашних пацанов, были игры с разнообразной взрывчаткой:
В детстве я был шкодливый, любил повзрывать. На войне это просто. Несработавший фугас, лимонка с торчащей проволочкой — мне обязательно надо было какой-нибудь взрыв устроить. Только чудом в живых и оставался...
А ещё его несколько раз немцы ставили к стенке. Может, конечно, просто пугали - ведь так и не расстреляли.
В конце февраля 1944 года Порхов был освобождён советскими войсками. Глеба направили в детприёмник в Лугу, оттуда он попал в вырицкий детдом. И лишь через год его смогла отыскать выжившая в блокадном Ленинграде мать. Она его забрала, отчим смог определить его в ремесленное училище номер 13. Это было училище при фабрике "Красный Октябрь", выпускающей клавишные музыкальные инструменты. Но Глебу, получающему рабочую специальность столяра, в основном пришлось осваивать навыки химика:
Я был столяром и еще кем-то… Модельщиком. На Балтийском заводе в цехе работал. А на Октябрьской фабрике я какой-то ерундой занимался — гнал из политуры… выгонял всякие шлаки и темный такой спирт бригаде делал… Вот это была моя работа. А они за меня мою долю обрабатывали.
Но долго учиться ему не пришлось - привычки, приобретённые в оккупации взяли своё. Глеб продолжал приворовывать, часто попадался, но так как был малолетним, до поры до времени отчим мог его из милиции вызволять.
Впрочем, несмотря на юношеские лета - а Глебу едва исполнилось четырнадцать, когда его забрала из детдома мать - он был уже вполне взрослым. Во всяком случае, курил, пил водку и вёл он себя, как вполне взрослый. А однажды и отчим не смог помочь:
Ранней весной 1947 года я не смог устоять перед соблазном и украл у одного дяденьки никелированный шестизарядный трофейный револьверчик, который имел притягательную силу. В своё время из той штуковинки, должно быть, не только стреляли, но и убивали. Чары зла посверкивали на её поверхности. Дяденька был морским офицером…
Стоит добавить, что этот "дяденька" был приятелем отчима, пришедшим к тому в гости. И делу ход не стали давать, но прокурор Василеостровского района предложил без всякого суда отправить подростка в исправительную колонию. Его родные не возражали. Как бы то ни было, в 1947 году Горбовский оказался на нарах в колонии, расположенной в городе Маркс, что на Волге.
В колонии он выдавал себя за вора-малолетку, чему весьма способствовала воровская наколка на руке, которую Горбовский сделал себе ещё в ремесленном училище на уроке черчения. Ну а так как он знал кое-что из законов блатной жизни, то этот обман у него легко прошёл. Правда, ему надо было доказать, что он действительно вор, а для этого он должен был совершить "ритуальную" кражу.
Случай представился, когда нас этапировали в колонию в общем вагоне, одну половину которого занимали обыкновенные граждане, а вторую - наша подконвойная преступная братия. Помню, как, проползя под лавками, я ухватил из-под ног мужика кошёлку, на дне которой оказался кусок хозяйственного мыла и огромный самодельный нож с деревянной ручкой. Потом была еще одна кража... Последняя в моей жизни...
Но на тамошнем лесоповале (да, подростки этой колонии, как и взрослые зеки, валили лес) он не задержался - буквально через несколько месяцев Глеб из колонии сбежал:
опять скитался по берегам великой реки, отогревался на её пароходах, затем коченел от голода и стужи на товарных поездах, сунулся было в Ленинград, но там едва не отловили, выскользнул из дворницких рук и - опять на Волгу, ближе к её верховью, в костромские леса.
В костромские леса он отправился по той причине, что именно там, в деревне Жилино близ городка Кинешма Ивановской области жил его отец, которому после отбытого срока было запрещено проживать в крупных городах Советского Союза. Как тогда говорили, получил "четыре по рогам" - четыре года поражения в правах. Адрес Глеб узнал у соседки, когда пришёл к своей квартире и увидел печать на двери. Она же сообщила ему, что мать с отчимом уехали в Новороссийск. Глеб вполне разумно решил, что лучше ему будет спрятаться в глухой деревне у отца.
Деревня была действительно глухой: десятка три жителей, "столько же волков, сидящих вокруг деревни в морозную лунную ночь". Отец Глеба был директором, завучем и учителем одновременно в местной начальной школе:
где в первом классе — двое, во втором — трое, а в третьем — один. В четвёртом — и вовсе никого.
Яков Алексеевич и Глеб были чуть ли ни полными противоположностями. Достаточно сказать, что отец Глеба в семнадцать лет дал клятву - никогда в жизни не вкушать спиртного и не курить табака. И сдержал её даже на фронтах гражданской войны, в польском плену и в сталинских лагерях. И сын его, начавший курить в десять лет, а пить - немногим позже. Но Яков Алексеевич помог Глебу. Для начала - получить паспорт. Он же смог пройти с Глебом за год программу третьего, четвёртого, пятого и шестого классов. Из Жилина он отправил уже семнадцатилетнего Глеба к своей сестре в село Богородское Владимирской области, где была школа-семилетка, которую Глеб и окончил.
А потом Горбовский вернулся в Ленинград. Здесь у него было жильё - огромную тридцатиметровую комнату в коммуналке на 9-й линии Васильевского острова ему оставили мать с отчимом, навсегда уехавшие в Новороссийск. А в 1951 году его призвали в армию. Служить ему довелось по причине сильной близорукости в стройбате, в котором в советское время "отдавали долг Родине" недавние заключённые, вчерашние беспризорники и рецидивисты. Впрочем, Горбовский не был среди них "белой вороной" - здесь ему опять помогла воровская наколка. Да и особым рвением к службе он не отличался. Он сам как-то подсчитал, что за три года армии он на гауптвахте просидел 296 суток - чуть ли ни треть всего срока службы. В основном наказывали его за самоволки - уж очень он любил ходить в увольнения без разрешения. А ещё именно в армии он начал писать стихи. Точнее, первые зарифмованные строчки у него появились, ещё когда он был у отца в Жилино, но почти все те стихи он сжёг. А вот то, что он написал в армии, уже ушло "в народ". Именно там, в 1953 году появились ставшие знаменитыми "Фонарики":
Когда качаются фонарики ночные
И тёмной улицей опасно вам ходить,-
Я из пивной иду,
Я никого не жду,
Я никого уже не в силах полюбить.
После армии Горбовский поступил в Полиграфический техникум, но через год был из него отчислен. К слову, он так и не получил оконченного образования. Главным для него стали стихи. Он стал ходить в поэтические кружки, его творчество понравилось писателю Давиду Дару (к слову, он был третьим мужем знаменитой Веры Пановой) и поэту Глебу Семёнову.
Горбовский всегда с большой любовью вспоминал Давида Яковлевича:
Маленького роста, он напоминал сказочного тролля. Длинные волосы, огромный рот, во рту — гигантская, увесистая и постоянно чадящая ароматным табаком трубка. Движения порывисты. Речь расплывчата, невнятна, как бы с природным акцентом, но не иностранца, а пришельца откуда-то с неведомых гор или из пустыни. Одним словом — из одиночества и простора. Он храбро воевал на фронте, ни перед кем не кланялся, не трусил и в эти столь опасные «мирные времена». Таких, как он, я прежде не знал.
Я преклоняюсь перед светлой памятью этого человека и всегда помню его как моего первого учителя в овладении «священным ремеслом».
А потом Горбовский перешёл в ЛИТО при Горном институте. Вместе с ним в ЛИТО занимались Иосиф Бродский, Александр Кушнер, Андрей Битов, Елена Кумпан, Лидия Гладкая, Леонид Агеев.
На Лидии Гладкой Глеб вскоре женился. Но их брак нельзя было тогда назвать удачным. Как выразился Давид Дар, "поэт Глеб Горбовский в совместной жизни победил поэта Лидию Гладкую". Долго их семейная жизнь не продлилась, хотя в этом браке у них родились дочь и сын. Они назвали их в честь Цветаевой и Есенина - Марина и Сергей.
Кто бы видел, как мы с ней прощались.
На её лице
кипели слёзы.
На вокзале дискантом кричали
маленькие
злые паровозы.
Шла узкоколейная дорога
к берегу песчаному разлуки.
Вы меня касались так немного,
жалобно протянутые руки.
Всколыхнулись шрамами царапин,
я их знаю,
это наши шрамы.
…Я стою, оставленный,
на трапе,
молча счастья взвешиваю граммы!
Мало!
Как цветов на Антарктиде…
Женщина уходит при народе,
женщина уходит,
посмотрите…
Женщина уходит
и уходит.
Потом и Лида, и Глеб создавали новые семьи, но через сорок лет снова стали жить вместе. Такая вот диалектика бытия...
Но это всё было потом. А после венгерских событий 1956 года ЛИТО было закрыто. Поводом как раз и послужило стихотворение жены Глеба Горбовского Лидии Гладкой, в котором были такие строчки:
Там алая кровь
Заливает асфальт,
Там русское "стой" –
Как немецкое "хальт".
"Каховку" поют
На чужом языке.
И наш умирает
На нашем штыке…
После закрытия литобъединения Горбовский отправился по Советскому Союзу, как он сам говорил, "обогатить начинку личности" - набраться житейского опыта. Поехал он вместе с тогда ещё женой Лидией сначала на Сахалин, куда Лида была распределена по окончанию Горного института. К этому времени он уже мог считать себя поэтом - в 1955 году его стихотворение впервые было опубликовано - это сделала волховская районная газета "Сталинская правда".
Он несколько лет работал в полевых сейсморазведочных партиях и экспедициях на различных рабочих должностях: лесорубом, взрывником, сплавщиком. И везде писал стихи
Тела, смолистые от пота,
и брёвна, потные от тел.
Так вот какая ты, работа...
Тебя я так давно хотел!
...Я режу ели на болванки,
на ароматные куски,
я пью Амур посредством банки
из-под томата и трески.
Он побывал в Ферганской долине в Средней Азии и на острове Сахалин, поднимался на Верхоянский хребет в Якутии и спускался в Долину гейзеров на Камчатке, видел заполярные порты Амдерму и Тикси, пил из Лены и Амура. Всякое с ним случалось за эти годы. Как-то на Северном Сахалине трое суток пережидал буран в сугробе под кустом кедрового стланика, питаясь исключительно шампанским, за которым вызвался "слетать" на лыжах на отдалённую буровую. А ещё тонул в притоке якутской реки Лены ледовитом Джардане. Да мало ли...
В полевых условиях — в землянках, будках, палатках — я жил и бытовал по законам рюкзачно-скитальческого клана романтиков тайги, гор и равнин.
На зиму он возвращался в Ленинград со множеством исписанных стихами тетрадок. Он еще с юности дал себе зарок - ежедневно писать несколько страниц текста. И следовал этому правилу неукоснительно. А в 1960 году ленинградское отделение издательства "Советский писатель" выпустило первую книгу Глеба Горбовского — сборник стихов "Поиски тепла".
В 1963 году Глеба Горбовского приняли в Союз писателей СССР. Его сборники стихов начали выходить регулярно. Но настоящую народную славу он приобрел в 1968 году - после выхода четвёртого сборника, названного им "Тишина".
Критики обвинили поэта в антисоветчине, книга тут же исчезла с прилавков магазинов (впрочем, её можно было купить на чёрном рынке с дикой переплатой). В общем-то, наверное, что-то антисоветское в этих строках есть:
Человек за моею спиною.
Он идёт уже долго за мною.
Я меняю маршруты, плутаю,
в магазины и в бани влетаю;
серой мышью ныряю в метро я,
а за мной уже топают трое.
Покупаю в киоске газету,
не курю, а жую сигарету,
из Вчера выбегаю в Сегодня,
а за мной – уже целая сотня.
Я стараюсь от них отвертеться.
Я решаю на пляже раздеться.
Накрываюсь газетой... И что же?
Их такое количество – боже! –
что, сутуля покорные плечи,
я тихонько иду им навстречу.
Издательством "Юридическая литература" даже была выпущена брошюра, в которой говорилось об идеологических шпионах и диверсантах, а в качестве примера приводился этот сборник стихов Горбовского. Хотя сам он говорил:
Мои стихи не были диссидентскими: слишком густ был патриотический замес в моём сознании, слишком сильна любовь к Родине. Но они были необычны - по-своему окаянны, своенравны - и уже потому не укладывались в прокрустово ложе официальной поэзии, раздражали блюстителей лжеидеологии той поры.
Впрочем, на популярность Горбовского позиция критиков не очень повлияла. Его продолжали издавать. А с первой половины семидесятых он стал писать не только стихи, но и прозу. В 1981 году, к пятидесятилетию, был награждён орденом "Знак Почёта". А в 1984-м получил Государственную премию РСФСР имени Максима Горького. Кроме того, Горбовский был лауреатом конкурса "Умное сердце" имени Андрея Платонова по разделу "Поэзия" (Москва, 1995), лауреатом общественного конкурса (по опросу жителей Санкт-Петербурга) "Литератор года" (2001), обладателем "Золотого пера" Межрегионального Союза писателей Северо-Запада (2001), православной литературной премии Святого князя Александра Невского (2005) и множества других регалий. Он даже входил в состав правления Союза писателей СССР и являлся членом Русского ПЕН-Центра. Он написал более тридцати книг. И не только "взрослых" - немало он написал и для детей.
Глеб Горбовский написал около восьмисот стихотворений и множество произведений в прозе. А на его стихи написано около трёхсот песен. Но вот для меня было открытием, что песня "У павильона "Пиво-воды" тоже написана на его стихи. Горбовский вспоминал:
Я тогда жил в Питере на Васильевском острове, угол Малого проспекта и 9-й линии. Там на первом этаже был пивбар, а напротив часовенка. Стояла зима. Как-то вижу — из пивной не спеша вышел милиционер и упал в сугроб. Упал, лежит - ему хорошо.
Вот уж, действительно, народная песня получилась:
У павильона "Пиво-Воды"
Стоял советский постовой,
Он вышел родом из народа,
Как говорится, парень свой!
Ему хотелось очень выпить,
Ему хотелось закусить
И оба глаза лейтенанту
Одним ударом загасить
И песни ведь на его стихи не только для взрослых. Одна из самых любимых детьми песня - "Розовый слон" - это тоже его стихи:
Где баобабы вышли на склон
Жил на поляне розовый слон.
Много весёлых было в нём сил,
Скучную обувь он не носил.
Умные тигры, глупый шакал,
Двигались тише, если он спал.
Был он снаружи чуть мешковат -
Добрые уши, ласковый взгляд.
Глеб Яковлевич Горбовский прожил долгую и достойную жизнь. Он скончался 26 февраля 2019 года в возрасте 87 лет. Поэт был похоронен на Богословском кладбище рядом со своей женой Лидией Гладкой, умершей годом ранее.
Меня спросили Всеблагие:
какую в жизни чаял цель?
А я спросил: вы кто такие? —
и запахнул свою шинель.
Но всё ж вопрос — царапнул душу.
И я ответил сам себе:
Я жить хотел! Я сердце слушал.
Внимал архангельской трубе.
Меня спросили журналисты:
что вас ласкало в жизни сей?
И я ответил: вечер мглистый,
цветы, объятия друзей...
А также — трепетные песни
моей страны, моей судьбы, —
как будто птицы в поднебесье
над нитью жизненной тропы...
На кладбищах Петербурга похоронено много наших выдающихся соотечественников. Это актёры, музыканты, писатели, режиссёры, композиторы, художники...
На Южном кладбище похоронены актёры Алексей Смирнов - механик Макарыч из фильма "В бой идут одни "старики"", Николай Годовиков - Петруха из "Белого солнца пустыни" и выдающийся бард Юрий Кукин - автор бессмертного "А я еду за туманом".
На Литераторских мостках Волковского православного кладбища упокоились выдающиеся советские и российские актёры: Николай Симонов, Бруно Фрейндлих, незабываемый Холстомер - Евгений Лебедев, Василий Меркурьев, Николай Трофимов, Владислав Стржельчик, командир счастливой "Щуки" Пётр Вельяминов, незабвенный Хоботов - Анатолий Равикович, Андрей и Юрий Толубеевы, Ефим Копелян, Людмила Макарова, Александр Борисов - Кошачий Барин из фильма "Верные друзья", Нина Мамаева, поэтесса, голос блокадного Ленинграда Ольга Берггольц, поэт Александр Блок, композитор Андрей Петров, пианист и композитор Марк Тайманов, балерина Алла Шелест. Здесь же похоронены мать и сёстры Владимира Ульянова (Ленина) - Мария Александровна, Ольга и Анна.
На кладбище в поселке Комарово похоронены актёры Андрей Краско, Алексей Девотченко, Никита Михайловский - Ромка из "Вам и не снилось", мама Ивана Урганта Валерия Киселёва, дядя Михаила Боярского артист Николай Боярский и его жена актриса Лидия Штыкан, композиторы Вениамин Баснер, Виктор Резников, Олег Каравайчук, Сергей Курёхин, писатель Виктор Голявкин, фантаст Иван Ефремов, великая Анна Ахматова, драматург и сценарист Александр Володин, кинорежиссёр Иосиф Хейфиц, популярная эстрадная певица Мария Пахоменко, основательница группы "Atlantida Project" певица Саша Соколова, нобелевский лауреат Жорес Алфёров, академик Наталья Бехтерева.
На Смоленском кладбище лежат актриса Анна Самохина, режиссёры Алексей Балабанов, Валерий Огородников, актёр Виктор Костецкий, эстрадные исполнители Людмила Сенчина, Бен Бенцианов и Эдуард Хиль, актёр Станислав Ландграф, писатель-маринист Виктор Конецкий.
Серафимовское кладбище стало последним пристанищем для актёров Игоря Дмитриева, Михаила Светина, Павла и Петра Кадочниковых, Александра Демьяненко, Гликерии Богдановой-Чесноковой, Александра Хочинского, Николая Крюкова, Виктора Смирнова, Константина Адашевского, Валерия Матвеева. Здесь же лежат великий русский художник Павел Филонов, многолетний настоятель храма Серафима Саровского отец Василий Ермаков, родители нынешнего президента России Владимира Путина. На этом кладбище похоронены кумир питерских футбольных болельщиков Владимир Казачёнок, выдающийся нападающий Лев Бурчалкин, легендарный игрок сборной СССР по хоккею Геннадий Цыганков, первый российский олимпийский чемпион Николай Панин-Коломенкин.
На Большеохтинском упокоилась клоунесса Ирина Асмус - Ириска из "АБВГДейки", основатель группы "Алиса" Святослав Задерий, писатель, автор "Республики ШКИД" Леонид Пантелеев, актёр и режиссёр Игорь Владимиров.
А на Северном кладбище Санкт-Петербурга похоронены Павел Луспекаев - таможенник Верещагин из "Белого солнца пустыни" и Сергей Филиппов - незабываемый Киса Воробьянинов из "Двенадцати стульев", великий баскетбольный тренер Владимир Кондрашин и баскетболист Александр Белов, принесший Советскому Союзу первое олимпийское золото в этом виде спорта.
Киновеевское кладбище стало последним домом для актёра Александра Кавалерова.
На Богословском лежат актёры Кирилл Лавров, Роман Громадский, драматург-сказочник Евгений Шварц, режиссёр Александр Рогожкин. Здесь же похоронены лидер группы "Кино" Виктор Цой и его жена Марьяна, рок-музыканты Наталья Пивоварова ("Колибри"), Сергей Богаев ("Облачный край"), Михаил Горшенёв "Горшок" ("Король и шут"), Александр Аксёнов "Рикошет" ("Объект насмешек"), великий дирижёр Евгений Мравинский, умершая совсем молодой певица Лидия Клемент, знаменитый пародист Виктор Чистяков, писатель Виталий Бианки, талантливейший хоккейный вратарь Евгений Белошейкин, герой Советского Союза, личный враг Адольфа Гитлера Александр Маринеско, двукратная олимпийская чемпионка Елена Шушунова.
На кладбище Памяти жертв 9-го января похоронили актрису Галину Короткевич, умершую за две недели до своего столетия.
На Волковском православном кладбище нашли своё упокоение режиссёр Борис Понизовский, поэтесса Серебряного века Ирина Одоевцева, основатель группы "Зоопарк" Майк Науменко, флейтист группы "Аквариум" Андрей "Дюша" Романов, аккордеонист этой же группы Сергей Щураков, жена рок-музыканта Юрия Шевчука Эльмира, актёры Сергей Бехтерев, Василий Корзун, Дмитрий Барков, Станислав Соколов.
На Казанском кладбище в Пушкине похоронили актёра Илью Олейникова, писателя-фантаста Александра Беляева.
На Шуваловском кладбище похоронен выдающийся писатель-постмодернист Андрей Битов.
На Новодевичьем лежат актёр Александр Анисимов, художник Михаил Врубель, родители жены Ленина Надежды Константиновны Крупской - Константин Игнатьевич и Елизавета Васильевна.
На кладбище в Зеленогорске был захоронен прах популярного певца Сергея Захарова.
На кладбище Крематория похоронили Короля подпольной песни СССР Аркадия Северного.
На Никольском кладбище Александро-Невской лавры упокоился художник и скульптор Михаил Микешин - автор памятника "Тысячелетие России" и многих других работ. Здесь же похоронен сын Анны Ахматовой и Николая Гумилёва историк, философ и поэт Лев Гумилёв, выдающаяся эстрадная певица Анастасия Вяльцева, бывший первый вице-премьер, которого прочили в президенты после Ельцина - Николай Аксёненко, один из первых российских лётчиков-испытателей Сергей Уточкин, депутат Госдумы России Галина Старовойтова, первый мэр Санкт-Петербурга Анатолий Собчак, выдающийся хирург Фёдор Углов.
К слову, все имена, выделенные синим цветом, - это активные ссылки, и вы можете перейти по ним, если будет интересно прочитать об этих великих людях.
Если вам понравился материал - поставьте, пожалуйста, "лайк". Вам это ничего не стоит, а канал вы, тем самым, поддержите. Буду рад, если вы захотите высказать своё мнение о материале, не стесняйтесь - комментируйте, благодарите (если считаете нужным), критикуйте. Возможно, в материале что-то упущено и вы знаете какие-то неизвестные детали - пожалуйста, дополняйте. Каждое ваше слово, каждый отзыв чрезвычайно важен для того, чтобы канал оставался на плаву в наше сложное время.
А лучше всего - подписывайтесь на канал "Вдоль по Питерской". Пишите, о ком вы хотели бы прочитать на этом канале. Буду всем благодарен. И ещё - почему-то на Дзене стала действовать автоматическая ОТПИСКА от каналов. Поэтому проверяйте, пожалуйста, остаётесь ли вы подписаны на канал.
Многие подписчики пишут мне в комментариях, что материала на канале уже хватает на хорошую книгу о великих петербуржцах, что можно даже что-то вроде справочника-путеводителя по питерским кладбищам издать. Но удовольствие это не из дешёвых, в одиночку я просто не потяну. Поэтому решил провести такой вот эксперимент - попытаюсь собрать деньги на такую книгу. Если это действительно востребовано, то мы вместе её сможем напечатать. Если же кто-то считает это не этичным, напишите, пожалуйста - если таковых отзывов будет много, то я завершу этот эксперимент. Буду благодарен за любую обратную связь.