Я нашла у ительменов миф такой степени упоротости, что южноамериканские индейцы от зависти сгрызут свои татуированные локти (они это любят).
Сразу предупреждаю, что рассказ будет одновременно жутким и непристойным.
Начало уже какбэ намекает:
«Сказка о брачном союзе дочери Кутха Синаневт с рыбой-горбушей, деревянным крючком, собакой и мертвецом.» 😳
Итак, жили-были дети Кутха, Синаневт и Эмэнкут.
Собственно, они главные герои почти всех рассказов о Кутхе.
Всякое с ними уже случалось, в основном всякие затейливые замужества, но такого ещё не было 🙈🙈🙈
Итак, жили они себе жили, и вдруг Синаневт загрустила, жизнь ей стала не мила:
«Жили-были Синаневт и Эмэмкут. Хорошо жили, все у них ладилось. Вдруг с Синаневт что-то случилось. Все ей стало немило, все о чем-то думает и думает. Брат ее расспрашивает, но она ничего не говорит:
— Что с тобой?
— Не спрашивай у меня ничего. Очень скучно мне жить.»
А всё потому что замуж захотелось.
Дело житейское, ей не впервой, по моим подсчётам она уже выходила замуж раз двадцать.
Но сейчас её потянуло на СТРАННОЕ.
Сначала на горбушу:
«Ушла Синаневт куда-то. Вдруг увидела горбуш в реке. Поймала она одну горбушу, говорит:
— Ты будешь мне мужем!
Горбуша трепыхается у нее в руках. Синаневт говорит:
— О-о, муж очень игривый!
Пошла сразу домой, поднялась на чердак и там легла вместе с горбушей.»
Потом на.... деревянный крючок 😳
«Пришла домой, взяла себе в мужья деревянный крючок для жира. Легла она с ним»
Потом на собачонку:
«Пошла домой Синаневт, вдруг собачонку облезлую увидела, поймала ее и говорит:
— Ты будь мне мужем.
Собака зарычала на нее. Синаневт говорит:
— Чего смеешься? Пойдем на чердак, спать ляжем.»
Бедный её брат по ночам не спал, потому что Синаневт каждую ночь «визжала и хихикала» с горбушей, крючком и собакой.
От каждого из странных мужей Эменкут избавлялся: горбушу отпустил в море, крючок сжёг, собаку повесил (😔).
И тогда дело приняло совсем скверный оборот:
«Пошла домой Синаневт. Стала к дому подходить и тут человека мертвого нашла, нижнюю половину у него собаки отъели. Взяла она его и подняла на чердак, чтобы лечь с ним спать. Легли они, стали разговаривать.»
Они немного поболтали, причём разговор носил характер крайне фривольный и вместе с тем леденящий душу:
«— Синаневт!
— Чего?
— Ды бедя подиже пощупай.
— Что ты говоришь?
— Да ду же, ды бедя подиже пощупай.»
Напоминаю, что нижней половины у чудовищного муженька просто-напросто не было! Что видимо сильно затрудняло, мммм, консумацию такого брака 😶
А ещё, обратите внимание, как натуралистично ительмены изобразили неразборчивую речь этого зомбака 😬🙈
«А Эмэмкут увидел, как она мертвеца на чердак поднимала, и подумал про себе: «Очень плохая жизнь теперь началась».
Действительно! Это ещё мягко сказано: плохая жизнь началась! 😑
В итоге, одуревший от бессонницы и происходящего дома мистически-эротического треша, Эменкут не придумал ничего лучше, чем спалить всё нахер напалмом:
«А Эмэмкут сказал себе: «Лучше мне этот дом сжечь, а самому уйти из этого места».
Поджег он дом, а сам ушел. А Синаневт с мертвецом там и сгорели.»
И кто его осудит?
Точно не я.
Когда настолько плохая жизнь начинается, только и остаётся, что всё сжечь.
Итак, возникает закономерный вопрос: «что это вообще было?»
Сомневаюсь, что где-нибудь существует годный анализ этого мифа, так что придётся думать самостоятельно.
Мелетинский пишет про детей Кутха, что их брачные приключения «суть символическое выражение возникновения и правил организации и функционирования социума (установление дуальной экзогамии через отказ от кровосмешения)»
Перевожу: смысл всех этих похождений — показать, что:
В общем-то и всё.
Так что вполне возможно, что этот безумный миф просто предостерегает от некрофилии и зоофилии. Может, и от онанизма, заодно.
Но зуб не даю, это лишь предположение.
————
Больше древнего и упоротого: