Из моей недавней беседы с Александром Георгиевичем Филиппенко.
Сейчас есть молодёжь сильная? Среди режиссёров, среди актёров?
– Есть, конечно. Не спрашивайте, кто.
А почему? Я спрошу. Бузову видели во МХАТе?
–Нет.
Все говорят про неё, что она…
– Как ответить… Я - не все, это раз. А потом, всё знакомо. Я уже всё сыграл.
Вы же две роли сыграли в «Мастере и Маргарите». Это очень интересно. По-моему, такого вообще больше нет у нас актёра.
–Говорите, говорите, говорите…
Есть работы, за которые сейчас стыдно?
– Нет.
Просто все шедеврические?
– Все сто!
Маленькие и большие…
А с Семёном Фарадой мы играли «Свадьбу» Зощенко в такой экстравагантной манере - будь здоров! Понимаете? Тогда только-только появился двухтомник Зощенко "Голубая книга".
Мы впервые поставили "Город Градов", сатирическая повесть, Андрей Платоныч Платонов.
Это всё впервые: малая Хрущёвская Оттепель… Всё, до августа 68-го…
В одном из газетных интервью актер говорил:
Семён Фарада - это моя молодость. Это - наша молодость. Мы были вместе в эстрадной студии МГУ "Наш дом". Делали наши первые шаги в театре. На флаге нашего студенческого театра было написано "Эксперимент". Нас называли "умная эстрада", "коллективный Райкин". И поэтому, после закрытия театра-студии, и мне легко было работать, и остальным. Я в театр на Таганке, как через дорогу перешел, а позже туда пришел и Семен. С нашим-то опытом работы в студенческом театре, где мы играли и Гоголя, и Салтыкова-Щедрина, и Зощенко, и Горина. И даже Эдуарда Успенского, потому что потом была и первая "АБВГДейка". У нас было очень много выступлений и концертов. И у Хазанова, и у Фарады, и у меня - у нас, кроме общих миниатюр, у каждого был свой номер. Номер Семёна… Самое интересное, когда он не мог принять участие в концерте, я читал какие-то его вещи. "Кулинарный техникум" и пародия на детектив были у Хазанова, у меня - рассказы Зощенко, а у Семена "Охотничьи рассказы" - как студенты делятся впечатлениями на вечере встречи выпускников.
Вообще Семен любил играть. И, помимо прочего, прекрасно играл в футбол. Он в армии служил во флоте на Дальнем Востоке и там играл за сборную. И был бессменным капитаном нашей театральной сборной по футболу. Он был очень заводной. Веселый и надежный товарищ.
Я работал в театре на Таганке пять лет. Семён пришел туда работать незадолго до того, как я покинул театр. И стал он в труппе абсолютно необходимым человеком. На всех гастролях в советские времена было почетно выступать с концертными программами. И всегда Семен был первых рядах. Я сейчас молодым актерам советую: вы должны меньше говорить, а в запасе всегда иметь концертный номер. У нас было такое братство крови. С поры нашей молодости мы все были дружны, с 60-х годов. Нам все было понятно без слов. У нас был общий взгляд на мир, когда одинаково больно за одно, и весело от одного и того же. Самое тяжкое, что вместе с Семёном уходит мастерство интеллигентного юмора высокого класса. Вот это - невосполнимая потеря.
Швыдкой мне говорил про 1968: "Мне в позвоночник вернулся страх". Что, действительно было страшно, что будет возвращение к Сталинским реалиям? Сталин сейчас – самая популярная политическая фигура в России, по опросам.
Швыдкой: Наши вошли в Чехословакию, и в мой позвоночник вернулся страх
– Каким опросам? Я не читаю опросы.
Я могу ответить Кирсановым.
«Жизнь, светись, шути,
Играй в гранёных призмах,
Забудь, что на пути
Возникнет некий призрак.
Кто сталкивался с ним
Лицом к лицу, тот знает -
Бесстрашие живым
Бессмертье заменяет!»
Вспоминаю, такой Величество Случай был. Это мне ещё Давид Боровский (Давид Львович Боровский-Бродский театральный художник, сценограф) посоветовал в своё время поехать на одни термы, под Венецию, Mioni Pezzato, спа-отель. Там очень хорошо. На горы смотрели, как в Алма-Ате, и отдыхали. Это было переключение.
Вот что важно - переключение, как вилку из розетки вынуть.
А потом сразу на сцену.