Глава 17
– Воеводина! – на долгой стоянке поезда Тане было абсолютно нечего делать, и она позвонила Толе. Гроза и ливень остались позади, погода здесь была прекрасной – не жарко и не холодно. – Я вообще-то работаю. Вот увидят, что я чем попало занят, и уволят.
– Ты не чем попало, – возразила Таня, – ты меня спасаешь.
– А есть от чего?
– От разочарования в жизни.
– Ты говоришь это чрезмерно довольным тоном, – упрекнул её Васильев. – Вот когда вчера звонила и возмущалась, да ещё просила тебе денег на билет на карту докинуть… Вот тогда…
– А сейчас я его простила, – призналась Таня. И уточнила: – Андрея. Всё-всё обдумала, проанализировала и простила. Не вышло злиться. Он мне ничего плохого не сделал. Даже если бы между нами ничего не произошло… Ну просто прокатились бы, погуляли по магическим местам, подышали свежим воздухом и вернулись. К тому же… я его люблю!
– Поздравляю, – сказал Толя. – Ну и вперёд, любитесь, женитесь, размножайтесь, а мне надо заняться документами.
– Для друга ты слишком равнодушен.
Таня спрятала телефон в карман, купила у бабушки на перроне пирожки с картошкой и вернулась в вагон. Ей досталось крайне неудачное место – верхнее боковое. Хотя какая разница, где размышлять о жизни. Кстати, можно было напомнить Васильеву, что признался Тане в чувствах один из владельцев компании, где он работает, и наверняка Толечку никто не уволил бы из-за пары лишних телефонных разговоров. Даже если Таня обиделась бы на Андрея навсегда… Сейчас она была уверена – он не мстительный, и Толя продолжил бы сидеть в «Империи игрушек», а Таня вышла бы на работу в банк, куда по её поводу звонили явно не из университета.
Поезд тронулся, за окном замелькали пригородные дачи, потом перелески и поля. И сейчас Тане почему-то было очень жаль букетика из веток, брошенного в Сибири…
Эта семья подсела в вагон рано утром, когда до Москвы оставалось десять часов езды – молодая женщина, едва протиснувшаяся по проходу из-за огромного рюкзака на спине и переноски для младенцев на животе, и двое детей дошкольного возраста. Из переноски торчала пушистая макушка. Таня не обратила бы на семейство особого внимания – только удивилась, что заняли они всего лишь два места – нижнее и нижнее боковое прямо под ней. На одном месте женщина уложила младенца, который проснулся было, но тут же снова и задремал, а парочка детишек разместилась на сиденьях под Таней. Подумав, что, может, так и надо – даже пожелав поспать, они оба легко уместятся на одном матрасе, – Таня снова намеревалась уставиться в окно, чтобы вспоминать свои яркие приключения на Шайтане, но за край её полки ухватилась пара рук, а потом Таня узрела два любопытных светло-карих глаза. Белобрысый хвостик на макушке означал, что ребёнок – девочка. Больше признаков принадлежности к прекрасному полу у ребёнка не наблюдалось – пятнистые шорты и футболка могли бы быть надеты и на мальчика.
– Привет, – сказала девочка, и сразу перешла к делу, – а вы не хотите с нами поменяться? Я мечтаю ехать на верхней полке!
– Я не хочу наверх, – немедленно сообщили снизу, – я туда не полезу!
Таня свесила голову и увидела, что второй ребёнок – в таком же наряде, но тёмненький и без хвостика, вытащил из маленького рюкзачка бумагу и фломастеры и раскладывает их на столе.
– Там рисовать неудобно!
– У бабушки порисуешь, – отрезала девчонка и уставилась на Таню не хуже заправского гипнотизёра.
– Ты свалишься, – неуверенно предположила Таня. Сама она вроде бы уже каталась в этом возрасте на верхней полке, и не падала.
– Не свалюсь, – девчонка восприняла ничего не значащее предположение как согласие. И, вскарабкавшись к Тане на полку, представилась: – Лиза.
Оторвавшись от малыша, мать Лизы пришла к Тане на помощь, приказывая ребёнку слезть и не приставать к пассажирам, но та вдруг подумала – как это, наверное, сложно, путешествовать с тремя детьми. А вот самой Тане абсолютно нечем заняться, кроме как размышлять – а не прогнала ли она из своей жизни раз и навсегда идеального мужчину, покорившего её чуть ли не с первого взгляда. Ну вдруг он тоже обидится. Она же обиделась, хоть и ненадолго.
– Пусть остаётся, она мне не мешает. Меняться местами мы, конечно, не станем, а так пусть.
Дитя снизу задрало голову и благодарно захлопало удивительно длинными для мальчика ресницами. До следующей долгой стоянки Таня узнала, что не очень похожие Лиза и Костя на самом деле двойняшки, что им по шесть лет, а той Даше, которую ещё таскали на руках – шесть месяцев и что вся эта компания едет из военного городка в Москву – к бабушке.
– Папе не дали отпуск, – объяснил Костя, разрисовывая узорами волшебный замок. – Вот мы и с мамой. Ещё у них началась тревога, он даже нас не проводил.
– Понимаю, – кивнула Таня, – мой папа тоже военный.
Извертевшись около Тани и даже наверняка поставив ей пару синяков своими острыми локтями и коленками, на следующей стоянке Лиза принялась проситься выйти на перрон. И Таня рискнула. Почему бы и правда не прогуляться. Выйдя из вагона, она вцепилась в руку девчонки и подумала: всё-таки дети – это не беспроблемные сметы в её компьютере, нужна бдительность и собранность. Много, много бдительности. Держала Лизу она мёртвой хваткой, припомнив к тому же некий эпизод из своего собственного дошкольного периода. Как она убежала от мамы и чуть не потерялась на огромной шумной рыночной площади. Ещё не хватало потерять чужого ребёнка. Сосредоточившись только на Лизе – не прохлопать её, а ещё умудриться одновременно купить пару шоколадок и бутылку воды, – Таня абсолютно забыла, что вокзал и толпа народа – повод следить и за личными вещами. И обнаружила утрату уже в поезде.
Костя, не интересующийся скачками по перрону, слушал какие-то сказки в плеере и продолжал рисовать, Лиза помогала Тане сжевать шоколадку, а она решила уточнить, сколько же сейчас времени. И, сунув руку в карман, где лежал телефон, его там не обнаружила.
Это был крах. До этого всё воспринималось ещё с какой-то долей позитива – ну да, Андрей обманул её, но не так уж фатально, да и вряд ли он что-то специально сочинял о себе, скорее просто не возражал её собственноручно для него созданной легенде. А все мелочи, что он рассказывал – правда. И она подумывала, приехав в Москву, позвонить ему и всё-таки выслушать. Он же хотел ей всё объяснить. Теперь же мир сразу окрасился в чёрные тона. Она не знала его телефонов. Не запомнила номера обеих сим-карт и теперь не могла ему позвонить. Никак. Где он живёт, где бывает – не ведала тоже. Можно было, конечно, попытаться добыть его номер в «Империи игрушек», но это не казалось такой уж лёгкой задачей. Как глупо! Таня не сможет его найти, зато он сможет подумать, будто она настолько тонко организована, что не простила ему этой поездки, и их расставание окончательно. Ещё и решит, что на самом-то деле она его не любит, раз так легко бросила…
Таня отвернулась к окну, чтобы заблестевшие на глазах слёзы не были видны окружающим.
– Держи, – Костя протянул ей очередной листок. На нём был многоэтажный дом, каждое окошко которого украшено разноцветными шторками. У дома стояла розовая машина. В небе широко улыбалось солнце.
Таня шмыгнула и заморгала изо всех сил. Словно кто-то всемогущий только что предложил ей выйти замуж за Андрея, поселиться в доме с красивыми шторами, родить двойняшек – флегматичного художника-эстета с длинными ресницами и боевую девицу с шилом в одном месте, – а потом передумал и всё отменил…