Мне доводилось общаться с ним лично, был он довольно милым и симпатичным человеком, хотя и удивительно, даже не знаю как сказать помягче, как будто загипнотизированным главной своей идеей - что Россия могла и должна была бы стать Европой, но по причине каких-то нехороших людей, неизменно бравших здесь верх, от этого всякий раз отказывалась. Уже при Иване III Россия могла стать членом Европейского союза, но этому помешали иосифляне, при Иване Грозном помешали опричники, Петр Первый сам не отвечал нормам европейского общежития, не говоря уже о его последователях, вплоть до Александра II, кажется. Эту идею Александр Львович утверждал фанатично и почти маниакально, не обращая внимания ни на какие контраргументы, из которых главным был тот, что в XVI веке еще не было никакого Европейского союза, а было сообщество аболютистских режимов, более или менее репрессивных и клерикальных.
При этом лично Александр Львович был очень обаятельным человеком, во всяком случае мне такие люди симпатичны. Это был немного "сеньор из общества": когда я впервые его увидел в Доме кино в 1989 году, где он выступал с лекцией, говорил он примерно следующее: "Ставки Киссинджера в США резко снизились, мои резко выросли. Киссинджер не смог предсказать перестройку, я смог. Теперь Киссинджер в США никто, а я фактически занял его место." Последующие инициативы Александра Львовича были из той же серии. Он дал рецепт спасения перестройки посредством отрытия медного кабеля и продажи его Западу. Потом он вместе с Артемом Тарасовым пообещал создать мировой комитет по управлению российскими реформами, в котором, разумеется, пообещал и свое скромное участие.
Ему долго верили, верили, что он и в самом деле заменил собой Киссинджера и Бжезинского, Пайпса и Строуба Тэлботта, и представляет здесь какое-то мировое правительство.
При этом, кажется, намерения его были самые добрые - он и в самом деле хотел помочь России, Горбачеву, Ельцину справиться с проблемами и занять место в существующем в его воображении сообществе европейских демократий, чему неизбывно мешали какие-то плохие люди с нелепыми идеями, одним из которых, вероятно, в его представлении стал и я.
Борис МЕЖУЕВ