Основатель хуннской державы умер в 174 году до нашей эры.
Власть перешла к его сыну.
Гиюй, вступил на престол под именем Лаошань.
Он правил 13 лет до 161 года до нашей эры.
Новый шаньюй получил в наследство сильную державу и 2 сложных задачи, которые требовали скорейшего решения.
Первая и главная проблема состояла в защите западных границ.
Многолетняя война с юэчжами, которую вёл Модэ, позволила потеснить юэчжей на запад.
Но к моменту воцарения Лаошань-шаньюя, юэчжи продолжали сопротивляться.
Они еще крепко держались в своих родных степях к северу от Тянь-Шаня.
Небольшая часть юэчжей откололась от основной массы народа, осталась в предгорьях Наньшаня и была известна под названием малых юэчжей.
Однако большая часть этого воинственного народа продолжала оказывать хуннам стойкое сопротивление.
Наконец, правитель юэчжей Кидолу был убит и его труп достался хуннам.
Лаошань сделал из черепа Кидолу кубок.
Точную дату окончательного поражения юэчжей достоверно определить невозможно.
Это произошло в период с 174 по 165 годы до нашей эры.
Наследник Кидолу в 165 году до нашей эры с остатками своего народа перешел Сырдарью.
На берегах Амударьи он столкнулся с населением Греко-Бактрийского царства – осколка империи Александра Македонского.
Потомки завоевателей мира, македонских фалангитов и пельтастов, за 150 лет мирной жизни растеряли значительную часть своей боевой доблести.
Юэчжи за несколько лет овладели Бактрией.
Они больше не стремились возобновить войну с хуннами, от которых потерпели поражение.
Территорию Семиречья, оставленную юэчжами, заняли усуни.
Усуни - кочевое племя, находившееся в то время в васальной зависимости у хуннов.
Остановимся на этом народе подробнее, поскольку он сыграет не последнюю роль в дальнейшей борьбе хуннов с Китаем.
В китайских исторических хрониках усуни описываются как белокурые, рыжеволосые и голубоглазые.
Достоверно не установлено, но считается, что они были европеоидами и вели кочевой образ жизни.
До III века до нашей эры усуни жили в долине реки Данхе и предгорьях Наньшаня.
С появлением в их краях юэчжей, усуни вынуждены были бежать на север, в степи западной Монголии, где их встретили воины шаньюя Модэ.
Хунны одержали верх, но отнеслись милостиво к побежденным усуням. Победители их не перебили и не разогнали.
Более того, Модэ взял сына убитого правителя усуней в свою ставку и воспитал.
Когда наследник усуньского правителя подрос, Модэ вручил ему управление его народом с титулом гуньмо.
Усуни защищали западные границы державы хуннов. Вместе с хуннами они вели войну против юэчжей и в итоге их победили.
В период правления Модэ и его сына Лаошаня, усуни были лояльны хуннам и признавали вассальную зависимость.
Но позднее ситуация изменится.
Окончательно разгромив юэчжей, хунны установили гегемонию над западными княжествами.
Эти княжества располагались на территории современного Синьцзяна.
В российской историографии эти земли именуют Восточный Туркестан.
Экономические возможности этих княжеств сыграли немаловажную роль в формировании хозяйства хуннской державы.
Они также обеспечили канал, связующий хуннов с западными царствами и Индией.
Обезопасив свои западные границы, Лаошань развязал себе руки для борьбы с Китаем, которым правила династия Хань.
Чтобы понять истинные причины, толкавшие относительно немногочисленный народ хунну к боевым действиям против многонаселенного Китая, рассмотрим внутренние изменения, которые происходили в обоих государствах.
Государственный деятель эпохи Чингисхана – Елюй Чуцай, однажды сказал:
«Основать империю, сидя на коне можно, но управлять ею с коня нельзя».
Эту истину еще более чем за тысячу лет до Чингисхана понимал основатель хуннской державы Модэ-шаньюй.
К концу своего правления он стал активно пользоваться услугами китайских перебежчиков, которые составляли для него послания к китайскому двору.
Его наследник Лаошань, продолжил отцовскую практику.
Особое влияние на хуннского вождя и его внутреннюю политику оказал евнух Юе.
Он был насильно послан к Лаошаню в составе китайского посольства.
Юе решил перейти на службу к хуннскому шаньюю, и был благосклонно принят и обласкан.
Деятельность Юе произвела огромный переворот во внутренних делах хуннского общества.
Евнух научил приближенных шаньюя завести учетные книги, чтобы обложить податью народ, скот и имущество.
Фактически он ввел налоги, которые целиком попадали в руки шаньюя и его родственников.
Налогообложение, которого родовое хуннское общество раньше не знало, давало шаньюю такие возможности, о которых его отец Модэ не мог и мечтать.
Прямым следствием установления налогообложения было принятие шаньюем титула: «Рожденный небом и землей, поставленный солнцем и луной, хуннский великий шаньюй».
В этом титуле рельефно проявляется изменение самой природы власти хуннского вождя.
Теперь право на власть определяется божественной силой, а не решением старейшин или родовичей.
Новшества Лаошаня в корне противоречили старому порядку.
И казалось бы, свободолюбивые хунны, как минимум, должны воспротивиться взиманию налогов, которые чужды патриархальному обществу.
Но этого не произошло.
Хунны приняли новые порядки.
При этом, власть шаньюев пользовалась непререкаемым авторитетом.
Гумилев дает объяснение: почему хунны уступили свою древнюю свободу.
Доходы от военной добычи, дань с покоренных народов, а также замаскированная дань в виде даров из Китая оседали не только в казне шаньюя.
Значительная часть получаемых богатств оставалась в руках воинов.
Благодаря этому,
многие хуннские женщины сменили одежды из овчины на шелковые платья.
В далеком от хуннов Риме, знатные вельможи, их жены и дочери, с рождения привыкшие к роскоши, по достоинству оценят шелковые одеяния и будут всячески стремиться их получить.
Можно только представить какой контраст в комфорте ощущали кочевники, сменившие грубую овчину на шелк.
На столе у хуннов, наряду с кумысом и сыром, появились вино, хлеб и китайские лакомства.
Исторические источники сообщают, что в хуннском обществе наступила эпоха изобилия и роскоши.
Гумилев считал, что
роскошь и комфорт, полученные хуннами, были той ценой, которую они с готовностью заплатили за новшества в виде налогов и централизации власти.
Проницательный евнух Юе, искренне преданный Лаошань-шаньюю, видел опасность, которая таилась в пристрастии хуннов к китайским вещам.
Он говорил Лаошаню:
«Численность всех хуннов не может сравниться с населенностью даже одно китайской области.
Но хунны сильны, потому что имеют свои одеяния и пищу, и не зависят в этом от Китая.
Если Китай употребит только одну десятую своих вещей на подкуп, то многие хунны будут на стороне дома Хань.»
Однако ни проницательный Юе ни шаньюй не могли остановить приближающиеся последствия, к которым вело пристрастие хуннов к комфорту и роскоши, которые давали китайские вещи.
Изменение экономики и сама «сила вещей» влекла хуннов по пути увеличения потребностей
Рост потребностей сопровождал изменения их быта и нравов.
Однако, чтобы негативные последствия этого процесса проявились, нужно было время для смены двух или трех поколений, то есть около 50 или 75 лет.
Но пока, Лаошаню и его современникам всё, казалось, обстоит благополучно.
Так как большая часть продуктов, столь приятных хуннам, шла из Китая, то возникало естественное стремление увеличить их приток.
При Модэ и Лаошане ценные китайские товары попадали к хуннам в виде подарков шаньюю, который делился ими со своими соплеменниками.
Для того, чтобы избежать необходимого дележа, шаньюю требовалось наладить меновую пограничную торговлю с китайским населением.
Прямая торговля китайского населения с хуннами была бы выгодна обеим сторонам, но только не китайскому правительству.
Ханьская династия поддерживала в Китае систему налогообложения для выкачивания из населения продуктов и средств для содержания армии и чиновников.
По сравнению с предшествующей династией, дом Хань смягчил налоговый гнёт.
Тем не менее,
китайский двор не желал выпускать из рук монополию на внешнюю торговлю.
От такой системы страдало китайское податное население, а также хунны, которые получали тканей и хлеба значительно меньше, чем им было нужно.
И тем и другим хотелось наладить прямой обмен.
Но тогда доходы ушли бы из китайского правительства, которому пришлось бы конкурировать с собственными подданными. Имперская власть Поднебесной не могла добровольно пойти на такой шаг.
Назревшее противоречие не могло разрешиться без войны, и она не заставила себя ждать.
Обезопасив свои западные границы от юэчжей, Лаошань в 166 году до нашей эры вторгся в Северо-Западный Китай.
Хунны почти вплотную подошли к китайской столице Чанъани.
Для справки.
Чанъань в переводе с ханьского «долгий мир». Сейчас этот город не существует.
Он был древней столицей нескольких китайских государств. Сегодня на месте Чанъани расположен город Сиань.
Они захватили в плен большое количество народа, скота и имущества, а также сожгли летний дворец императора.
Конные разъезды хуннов шныряли в сорока километрах от столицы.
Император Вэнь-ди объявил мобилизацию и собрал большое войско.
Но пока китайская армия готовилась к выступлению, хунны ушли в свои степи со всей добычей, не потеряв ни одного человека.
В последующие четыре года хунны продолжали совершать набеги и разорять пограничные области на западе и севере Китая.
Особенно пострадал Ляодун.
Наконец, в 162 году до нашей эры император Вэнь-ди обратился к Лаошаню с предложением о заключении мира.
Шаньюй с ответом послал императору невысокий чин – данху, что само по себе выражало пренебрежение.
Данху привез в подарок императору 2 лошадей, о качестве которых китайские летописцы ничего не сообщают.
Тем не менее, Вэнь-ди счел за благо не обижаться, принять дары и заключить мир.
Для Китая этот мир был тяжелым и позорным.
Хунну и Китай признавались равными государствами.
При этом Китай, якобы из сочувствия к холодному климату северного соседа, обязывался каждый год отправлять хуннскому шаньюю установленное количество проса и белого риса, парчи, шелка, хлопчатки и других ценных для хуннов вещей.
Как и в предыдущих договорах, указанные дары были завуалированной данью.
По договору старые перебежчики не возвращались, но новые переходы возбранялись под страхом смертной казни.
Несмотря на то, что новый договор демонстрировал явный политический перевес Хунну над Китаем, о свободной торговле в нем ничего не говорилось.
По всей видимости, китайские власти твердо стояли на своей позиции, сохранения монополии на внешнюю торговлю.
В 161 году до нашей эры Лаошань-шаньюй умер.
Его сын Гюньчень наследовал хуннский престол и неразрешенную проблему свободной торговли с Китаем.
Новый шаньюй несколько лет сохранял мир, но ничего не добившись, возобновил войну.
В 158 году до нашей эры хунны вторглись по двум направлениям – с севера и с запада.
Пограничная огневая сигнализация сработала слажено и своевременно известила о начале набега.
Но китайское правительство не сумело быстро мобилизовать армию.
Когда, готовые к сражению китайские войска подошли к границе, хунны были уже далеко в степи.
Последующие годы благоприятствовали хуннам и позволили достичь желанной цели.
В 157 году до нашей эры умирает император Вэнь-ди.
На китайский престол вступает его сын Цзин-ди.
Историческая справка: Цзин-ди - 6-й император династии Хань. Родился в 188 году до нашей эры. Правил с 156 года до н. э. до 141 года до н. э. Личное имя Лю Ци (劉啟). Полное посмертное имя Сяоцзин-хуанди (孝景皇帝).
В начале его царствования в Китае вспыхнуло восстание.
Это был не народный бунт, а восстание удельных князей, власть которых император хотел ограничить.
В 154 году до нашей эры восстание было подавлено.
По мнению, Гумилева, восстание потерпело поражение, поскольку хунны отказались его поддержать.
За это шаньюй получил то, к чему стремились его дед и отец.
В 152 году до нашей эры между Хунну и Китаем был заключен новый договор, по которому были открыты пограничные рынки для свободного обмена.
Кроме этого, шаньюю была отправлена в жены китайская царевна с большим количеством даров.
152-ой год до нашей эры стал кульминационной точкой хуннского могущества.
В это время, на востоке хуннской державы, обитали древние монгольские племена, потомки которых через тысячу с лишним лет, превзойдут хуннов по размеру завоеваний.
В южной Маньчжурии, на границе с Китаем жили ухуани - потомки разбитого хуннами племени дунху.
К северу от ухуани обитали племена сяньби.
В восточном Забайкалье в берегах Аргуни жили косоплеты-тоба.
Родовой строй, составлявший основу хуннской державы, у этих монгольских племен был менее развит.
В отличие от хуннов, сяньби, ухуани и другие древне-монгольские племена жили стойбищами (аилами), то есть отдельными семьями.
В целях безопасности, стойбища аилы объединялись в общины от 100 до 1000 юрт.
Общины управлялись выборными старейшинами. При этом имя старейшины становилось названием общины.
Таким образом, общественное устройство ухуаней и родственных им народов отличалось от общественного устройства хуннов.
У древних монголов слагались не роды и племена, а орды.
По сути, слово – «орда» означает некоторое количество организованных, совместно живущих людей.
Со временем, когда хунны ослабеют сяньби одолеют их и установят свою гегемонию в Монгольской степи.
Продолжение следует....
PS. впереди еще 300 лет хуннской истории, с взлетами и падениями.