Периодически меня посещает исключительно разумная мысль — подтянуть свой английский. Ну или не подтянуть, а выучить. Или не выучить, а хотя бы начать учить... Впрочем, в плане изучения он у меня начатый еще в средней школе. Объем знаний, так сказать, достаточный, чтобы с чистой совестью указывать в анкете: «читаю и пишу со словарем».
Этого объема мне также вполне хватает, чтобы задавать вопросы незнакомым иностранным гражданам. И граждане, что удивительно, меня понимают. Они очень оживляются и с энтузиазмом и подробностями начинают отвечать. И тут опять начинаются проблемы. Ибо я и так уже интеллектуально перетрудилась, формулируя вопрос, а надо снова напрячься, выловить из речи собеседника знакомые слова, вспомнить, что они означают, а потом вообще самой додумать, о чём мне хотели поведать. Так и хочется сказать: «Гражданин! Не умничайте! Покажите лучше пальцем!»
Так вот, когда в очередной раз нас тормознули на подходе к храму и сообщили, что он закрыт и откроется только через два часа, мы все еще пребывали в наивном беспонятии, чего от нас хотят. На наших глазах в храм заходили группы туристов, но даже это никак не возвращало нас с жаркого тайского неба на грешную мостовую. Мы, открыв рты, внимали внезапно возникшему на пути добровольному помощнику, но из всех английских слов понимали только «клоуз» и «оупэн», а также то, что нам что-то предлагают. Но ЧТО предлагают, ни до меня, ни до моего супруга категорически не доходило. В конце концов, таец отчаялся добиться от нас понимания и взаимности, достал из кармана ручку, пару рекламных проспектов, и перешел на язык жестов, знаков и рисунка. Дело пошло быстрее.
Уже через 10 минут мы сообразили, что в ожидании открытия местных храмов, мы можем приятно провести время в водной прогулке по реке Чаопрайя и прилегающим к ней каналам. Час такой чудесной экскурсии обошелся бы нам аккурат по цене одного авиаперелета Иркутск—Бангкок. Я точно знала, что по Чаопрайе и каналам в Бангкоке каждые 15-20 минут ходят речные трамвайчики. Максимальная стоимость проезда на таком трамвайчике — 30 бат или 60 наших рублей по самому суровому курсу. «Вот ни куя себе!» — громко возмутился муж, когда, наконец, в полном объёме усвоил полученную информацию. После чего обозвал потенциального экскурсовода тем самым нехорошим словом, которым вчера обзывал таксиста. У экскурсовода не было стекла, которое он мог бы поднять в целях обеспечения безопасности, но он тут же сделал вид, что нас перед ним не стояло. Повернувшись на 180 градусов, таец вновь нацепил на свою физиономию радостную улыбку и кинулся наперерез очередной парочке европейцев, явно, как и мы, пребывающих в свободном туристическом плавании. Мы же, наконец, смогли освободиться от тягостных сомнений по поводу часов работы ближайшего храма и подались приобщаться к местной религиозной культуре.
Вдоволь набродившись и нафотографировавшись у «туземных» святынь, мы решили таки почтить своим присутствием Большой Королевский дворец, но вот он реально оказался закрыт, причем на весь день. Стоявший у ворот полицейский пояснил, что такова королевская «резольюшин» и добавил ещё кучу английских слов, из которых мы поняли, что у короля официальное мероприятие. А когда у короля официальное мероприятие, то во дворец не пускают. И правильно! А то понабегут разные, будут под руку лезть и под ногами путаться. Или покушение устроят, сделают целой нации одну большую проблему.
А через пару дней мы узнали, что король-то, оказывается, женился. То бишь дворец закрывали не просто так, а по сурьезному поводу — тайский король сочетался браком. А мы с любимым — лошары, пропустили все самое интересное. Могли бы уж дырку-то в заборе где-нибудь провертеть и поглядеть, какое платье у невесты. Но в тот момент мы даже особо не огорчились: закрыто, и хрен с ним. Прикинув, что дворец наверняка мало чем отличается от местных храмов, — те же азалии с магнолиями, расписные драконы и золотые будды в позе лотоса, — мы попытались сообразить, где снискать прохлады, ибо Бангкок плавился от жары. И тогда мы решили совершить водную прогулку по бюджетным ценам городского транспорта, спустились к ближайшему пирсу и изучили обстановку.
Обстановка была крайне простой. Потенциальные пассажиры приобретали билеты у совершенно классической кондукторши международного образца. Ее бдительный профессиональный взгляд свидетельствовал о том, что необилеченой здесь и мышь не проскочит. Помните старый анекдот?
— Здравствуйте, я Антон и я алкоголик.
— А я Кристина и у меня наркозависимость.
— А я кондуктор и мне пофиг! За проезд платите!
Купив билет, все проходили на причаливший к берегу кораблик, который, выпустив-приняв пассажиров, бежал себе дальше по своему водяному маршруту.
Все было как и на любой другой реке — ветерок, берега, люди... Потому, преодолев пару остановок, мы решили, что нам не хватает экстриму.
За экстримом мы выбрались на сушу и отправились искать ближайший клонг, что в переводе на русский означает канал. По каналам в Бангкоке тоже ходят небольшие пассажирские суденышки, и в силу некоторых обстоятельств поездки по ним гораздо интереснее и занимательнее.
Как вы понимаете, по сравнению с рекой канал не так уж широк. А я вам скажу ещё, что местами он вообще категорически узок. И кораблики, перевозящие по этим каналам гостей и жителей тайской столицы, тоже соответственно не так широки по сравнению с речными трамвайчиками. Четыре пассажирских сидения в ширину, рассчитанные на очень среднюю попу, а кондуктор обилечивает граждан на ходу, перебираясь по борту кораблика, одной рукой держась за канат, а другой выдавая сдачу. Цирковые гимнасты отдыхают рядом с эквилибристической сноровкой тайских речных кондукторов.
От профессиональных невзгод кондуктор защищён спасательным жилетом на душу населения и ещё каской на голову, очевидно чтобы максимально безболезненно проскакивать пространство под городскими мостами, мосточками и мостиками. А то вдруг качнет душевно?
Вдоль бортов кораблика натянута полиэтиленовая пленка, и сидящие с краю пассажиры держат эту пленку за веревочки. В случе появления встречного судна они должны быть готовыми, как пионеры, дернуть за веревочки и поднять пленку как можно выше и защитить себя и других от потока воды, выдаваемого из-под встречной кормы. Чуть зазевались, и часть пассажиров плывут дальше отплевываясь и отряхиваясь, а иногда и по уши мокрые.
Нам повезло. По краям нашего суденышка сидели опытные товарищи. Действия их были четкими и слаженными, пленка своевременно взлетала вверх и отражала удары водной стихии. Вышли они на той же остановке, что и мы. Надеюсь, на смену им пришли не менее опытные пассажиры.
День подходил к концу. Все тротуары были заполнены макашницами — небольшими мобильными мангалами, с которых одна половина населения страны кормит другую. Запахло вкусной едой. Организм затребовал пищи.
Говорят, что тайцы дома практически не готовят, а едят дома и того реже. Склонна поверить, потому что вечером Бангкок, как впрочем и весь Тайланд, превращается в одну большую столовую под открытым небом. Здесь тебе колбаски на гриле, там — печеные креветки, тут — маринованные осьминожки, а через дорогу продают лапшу с 15 разными соусами. К каждой макашнице небольшая очередь. Кто-то загружается с собой, кто-то жует на ходу, желающие присаживаются к небольшим столикам, с трудом втиснутых рядом. И вот по тротуарам уже не пройдешь, приходится лавировать между макашницами, торговцами, столиками, покупателями и ждущими подачки собаками.
Но нам к пище захотелось добавить стулья, пива, кондиционер и немного личного пространства.
Найдя едальню с дверями и крышей, мы заняли себе уютное местечко, осмотрелись и обнаружили, что едальня была тайской. В том смысле, что за столиками не наблюдалось туристических физиономий, а в меню не было картинок. К счастью имелся английский «подстрочник». Это было интересно. Мы заказали блюдо, в названии которого было слово «порк», предположив, что это должна быть свинина, добавили что-то со словом «веджетеблс», справедливо решив, что в тарелке будут овощи, и, для экзотики, шлифанули это все блюдом из «сиа кукумбер» — морского огурца. Из далекого школьного детства я знаю, что так называют трепангов. Это такие моллюски, которых очень даже едят, и я с того самого детства надеялась когда-нибудь оценить их на вкус. С пивом проблем не возникло. Слово «биир» в меню не знающий языка супруг нашел быстрее меня.
Первых два блюда принесли подозрительно быстро. На одном было нечто жареное, отдаленно напоминавшее кем-то пожеванную печень. Запах был тоже несколько своеобразный и, скажем прямо, не очень соответствующий нашим представлениям о высокой кухне. Любимый поинтересовался: «А это точно свинина?», на что я ответила: «Это наверняка что-то, что этой свинье принадлежало. Там же, кроме слова «порк» и другие слова были.»
На втором блюде лежал порезанный кольцами молодой кабачок, сырой и посыпаный какой-то приправой. «Вот это совершенно точно овощ!» — обрадовался муж. Тут как раз принесли пиво, и, отхлебнув для храбрости, мы приступили к трапезе.
Блюдо из «свинины» было категорически не для наших вкусовых рецепторов. Оно «не шло» даже вприкуску с сырым кабачком, и даже запиваемое пивом. Мы копались в тарелке, пытаясь найти куски поаппетитнее, но процесс шел с трудом. Сырой кабачок тоже особо не располагал. Вся надежда была на морской огурец, которого до сих пор еще не принесли.
В это время в зале появилась официантка, которая начала медленно двигаться между столиками и с интересом рассматривать столы посетителей. Добравшись до нашего стола, она вдруг притормозила и молча забрала обе тарелки прямо из-под нацеленных вилок. Мы с супругом замерли...
«Как ты думаешь, а пиво не отберут?» — поинтересовался он. «Не знаю», — ответила я и, на всякий случай, вцепилась в бутылку. Муж свою тоже ухватил покрепче.
Между тем, официантка, отобравшая наш недоеденый ужин, спокойно переставила тарелки на соседний столик, за которым сидела компания мужчин вполне солидного возраста. Появление на столе нашей еды они встретили с бурным одобрением, а весьма покусаный товарный вид продукта их нимало не смутил. Пока я пыталась мысленно сформулировать коммюнике по поводу отобранной у нас жратвы и явной дискриминации по национальному признаку, любимый снова подал голос. «Может, у них так принято, доедать за туристами?» — спросил он. Я опешила, поскольку так глубоко тайские традиции не изучала и потому сразу не нашлась, что ответить.
И тут на наш стол подали сразу три тарелки. На одной была вполне узнаваемая и потрясающе пахнущая «порк», на другой — тушеные «веджетэблс», а на третьей — морепродукты с рисом, и, наверняка, среди них был и морской огурец. «Кажись, они заказы перепутали, — догадался любимый. — Давай еще пива закажем и выпьем за то, как за нами доели ужин местные жители.»
© Окунева Ирина
Продолжение читайте вот тут, а вот здесь предыдущая часть.
#Проза #Рассказ #Рассказы #Путешествие #Истории из жизни #История из жизни #Психология отношений #Психология #Путешествия #Литература