«Мой дядя самых честных правил» - так начитается, пожалуй, самое известное произведение Пушкина. Но мало кто знает, что первая строфа «Евгения Онегина» парафраз басни Крылова. Началось все с того, что Пушкин, Крылов и Вяземский с сотоварищами, чьи имена история нам не оставила, играли в фанты.
Крылову выпал фант: залезть под стол и сочинить басню. Иван Андреевич был весьма крупного телосложения, и с трудом протиснувшись под стол, сочинил самую короткую басню: «Осёл был самых честных правил». После из нее родилась басня «Мужик и осёл».
Пушкину и Вяземскому так понравилась фраза, что они стали называть неприятных персон (ослов) - «самых честных правил». Почти как впоследствии у Роулинг - «сами знаете кто» или «тот кого нельзя называть».
Пушкин начал «Онегина» с парафраза. А теперь со знанием предыстории читаем первую главу «Евгения Онегина»:
«Мой дядя самых честных правил,
Когда не в шутку занемог,
Он уважать себя заставил
И лучше выдумать не мог.
Его пример другим наука;
Но, боже мой, какая скука
С больным сидеть и день и ночь,
Не отходя ни шагу прочь!
Какое низкое коварство
Полуживого забавлять,
Ему подушки поправлять,
Печально подносить лекарство,
Вздыхать и думать про себя:
Когда же черт возьмет тебя!»
Ай да Пушкин, ай да, сукин сын!