Цикл стихотворение по Г.Д. Кузьмину
«Субстанция»
Аист. Стихотворение 1.
Новым нам поют баллады, целый акафист,
Кто-то смысл в нас кладет, обзавидуется Фауст.
Нас несет прекрасный Аист,
Он белокрыл, красавец,
Лишь бы не отдал в руки злу, мерзавец.
Возможностей не счесть, желанье на вершины влезть,
Хорошая надежда осветит сердца несчастного числа,
Разойдется прелесть невиданного чуда весть,
Свет увидел я, как есть,
Без тьмы, упреков; пока в других играл оркестр,
Меня глаза рядом тех предупредили,
Дальше милости не ждать.
Моей горести, наверное, не считать размеры возможностей,
Они твердят: «способности», но я лишь желаю уберечься от тревожности,
Мне мало ныне надо:
Солнце, небосвод; ни стихотворца и ни свобод,
Лишь тепла побольше, да счастья мимолетом трепетный приход.
Но я здесь за другим: коснуться тех реальностей соитие.
Остров. Стихотворение 2.
Нас и вовсе не спросили, лишь с младенчества предупредили
«Мир жесток, похоже, люди в нём одно лишь ищут, что неясно иногда»
Пустили нас, котят беспомощных в моря,
И тот кто вылез, без эмоций прокричит: «Заря…»
Но рядомстоящий молвит про себя: «Горе и укора»
Милым цветам теперь не избежать террора,
Ведь рядом бродят жестокость, мантикора.
Кто-то выронит листок из летописи хроникёра,
Пока насытимся сполна, полоний скрытый в мильхиоре.
Здесь, средь нас летает вестник бури, жестокий очень,
Имя носит — Марабу.
На острове речном, нам бы стаей животных, случаем не начать стрельбу,
Средь нас убийцы поневоле, средь нас лишенные жизни табу,
Смотрим: видим кланящихся столпу.
Молят они о любви, а я с ними, душу на алтарь кладу.
Переиграл естественных, искусственных отбор, выхожу на асудьбы тропу.
Что ждет дале: сила, одинок буду или когда-то прорвет кто-то скорлупу?
Во главе стаи стоит ехидный плут, скорей бы упал в горящий бамбук.
А я тут странствую: сильнейший, холоднейший, одинокий сущий.
Скажу честно: брожу, ищу твои, пока ещё чужие глаза.
Странник. Стихотворение 3.
Упаси ты душу от потерь, во мне живет жестокий зверь,
Когда в страданиях, мельком, он второй легионер,
Но снаружи не увидеть, что внутри разгрызает чертов он барьер.
Он лишь знает, что в душе живет революционер.
Жаждет творчества, ведь ненавидит сердцем он аскез.
Скажет груб тот миссионер:
«Глупец, иуда, жалкий червь».
Поистине желал, воссоздать миры счастливых грез.
И страх мой путеводен, когда в крови, я превосходен,
И для любви я непригоден, но что же примесей тут смысл,
Ведь в обратное уверю.
Даже матери своей я чужероден…
Жаждал лишь творить, дарить и чувствами топить,
Но слабое звено есть одно, единственно оно, знаешь ты одна его.
Каждый день убийцей предстаёт, и груз духовной тяжести несёт,
И Бог ему границы отведёт, и каждый тут осознаёт,
Что он теперь никого не упасёт…
Но внутри зиждется мечта, я заправляю звездолёт.
Боль. Стихотворение 4.
Душа застыла словно лёд,
Крики средь ночей, памяти кровавые сей слезы,
И мы больше никогда не будем рядом,
Я веру эту всё храню средь стен великих.
И день за днем, так целый год, мысль о тебе поглощала.
Самый жгучий двадцать первый год.
Я тоску хранил по восемнадцатому, но позже в отражение увидел
След жестокости и боли, что любил своей душой.
Я думал, что ты ангел, но в действительности ангел,
Похоронил себя в холодной ванне.
Зависимость, несчастная сей проза,
И в душу вошла остриём мимозы,
Маскуизничтожила коррозья,
Душит мило, так жестоко.
Мил мой друг, что-ж ты смотришь слезными очами,
Я не умер — я живой, только я теперь другой.
Под поездами крик внутри таю спокойными глазами,
Пласт слов твоих, как жаль, что я стены возлагать я начинаю,
И уст моих жестокий вой, ах, помнишь ты? Очерк губ моих немой?
Ты жила четыре года, но не любил я никогда.
Любил себя, личностью новую, отраженье меж зеркал.
Боль жила четыре года, но я воспряну от оков,
Найдя желанную любовь.
Она ждала меня, ждала тепла, восстану, как и жаждал я!
Молитва пред сном, ведь я видел облик твой. Стихотворение 5.
И слов моих небрежный трепет, свеча зажженная отныне.
И тихий звон колокол за тьмой покрытым окном,
И каждый миг пред мной лишь облик незнакомый этот.
Он безмолвен, как темна отныне ночь. Он миг мрака покоем растворяет.
Тает сахар в теплой кружке чая, тает древо в огне, я чувствую тебя.
Сейчас холодная зима, за ней, по обыкновению весна,
Польются почестей моих реки одинокого снега,
Я врал себе тогда, что не найду тебя.
Я каждый день себе твердил, что мигом слабость растворю,
Что я решу терзательный вопрос, лишил меня который грёз.
И каждый день я облик вспоминая, твердил лишь об одном,
Но за словами сей капель, как бриз на незаконченный портрет,
Не хватает на нём деталей, не хватает облика, что всегда рядом со мной.
Смывает капля сей мазок, но кто я без мазка? Кто без кирпича?!
Жестокий страсти миг пред отражением зеркал,
И слов моих жестокий ропот, и грёз вырывающихся жестокий крик.
Душа моя покоя не познает, пока облик, что таил,
Покоится внутри.
Жестокость, мысли. Стихотворение 6.
Порой я думаю жестокой мысль, я размышляю о плохом,
Быть может, я ищу покой, но тут лишь стены из картона.
Ночами тихими я взор свой устремляю в монитор,
Готовый в нем навеки утопать.
Думы думать я, пожалуй, и не смею, но что ж тогда такое мысль?
Я размышлять пытался долго, понять не меньше.
Я рвался и метался, но по итогу всё тот же день…
О, нет, совсем другой! День совсем иной!
И как же хочется порой, очи раскрывая, видеть потолок иной,
Но по итогу всё тот же потолок…
И мысли только колыхая, я вспоминаю облик тот,
Я вспоминаю о далеком, столь далеком.
Я вспоминаю, что пришлось мне пасть жестоко разрывать,
Твердить о зле порочном. Донос на мысль я пытался совершить,
Но получил лишь… о Боже, что же это?
Кто уж знает? Всё потеряно отныне.
Из клетки тут соседней, рокотом доносит плач ребенок.
Мать его жестокость его покроет. О Боже, как знакомо,
Но что же сей момент такое? Память жестокого детства моего?
Но душу мне спасает облик тот. Глаза небесного прилива, я чувствую любовь.
И я ошибку совершил, я перепутал лики.!
Я перепутать не хотел, ведь боли никому я не желал!
Прости меня, я не тот, кого видеть ты хотела,
А я попутал с той, что так на тебя похожа…
Вы похожи, спору нет, но ты не та, что приходила по ночам,
Что душу вынимала из запекшихся кровью зеркал.
Я понял, что не тебя искал, надеюсь, ты не злишься на меня,
Я честно не желал тебе зла…
Но я продолжал искать, неосознанно скитать душу по мечтам.
Терзания пред сном. Стихотворение 7.
Бывает время — трудно. Сердце бьется бесконечность.
Желает выскользнуть средь фраз. Участь — жду тебя,
Но сам не знаю, что завтра ждёт.
Дело — ни в обидах и ни в чувствах, да ни в чём!
Кому я вру? Себе я лгу! Где облик, что хранил всегда?!
Где он?! Не могу понять… Я скучаю, душу разрываю,
Но пред сном — я вспоминаю…
Все детали, весь макет, я чувствовал тебя.
Ты пришла, улыбкой озарив.
Она то приходит, то уходит. Я имя дал ей мигом:
Мечтой назвал… И как иначе, ежели лишен?
Чего? Не помню вновь, но вдруг я вспоминаю!
Сердце в клочья изрываю… Глаза голубые, волосы блодые…
Красива, нимфа, не иначе, из грез моих неслышно плачет.
Я так хочу почувствовать тебя, милая моя!
Но никто о ней не знает, я укрыл завесой тайны,
За стеной я скрыл себя, не забыв ни на секунду про тебя, мечта…
Остановите космодром, я не верю… Стихотворение 8.
Я полюбить тебя хочу, безумию поддаться,
Но любовь моя запрещена.
Я лишенный ныне сна, мне отрываться от земли с утра,
Так ведь надо, Сын Зари не может чувствовать любовь!
Но неважно, ведь в голове одна мечта — не позабыть твои глаза.
Не понимаю чувств своих я сам, навсегда готовый отдаться я мечтам.
Ведь ты радость, ты краса, словно Аглая, причем наполнена сполна,
Я видал тебя средь грез, но грустным скитался я творцом.
Хоть души наши необъятны, я храню тебя у сердца.
Я понял всё, я смысл смог сыскать, но пред сном…
Кинулся с кровати, устремляясь к зеркалам.
Экран я подносил, ни капли — ничего не понимал,
Но так сиял, благо, что не видели меня.
Я подпустил тебя поближе, подпустил в упор стене.
Я врал, что больно сделать я могу, но это ложь была осознана сполна,
Ведь убедиться я хотел, что останешься ты навсегда.
Скроет апогея. Часть первая. Стихотворение 9.
Кофе, утро и надежда, погасшая давно, расцветает с новой силой,
Пленит меня небесных свет твоих очей. Мысли ныне лишь тебе принадлежат,
Невольно, но одарил тебя, cебя мыслью пленив.
И над страницей я корпел, и серенады про себя я пел.
Я из прядей русых петлю себе бы сплёл,
Но они не достижимы.
И ночью ныне я не сплю, а раньше думал: «Как я, неуязвимы».
Как жаль, что мы с тобой не Серафимы…
Я по жизни, точно пилигрим;
Ты чтишь спокойствие души.
А я забыл сердце скрыть средь ширм,
Но есть надежда, есть и вера.
Я отрываю ноги от земли, устремляюсь в небеса.
Под нами сюр, над нами небеса,
Узнаешь цвет? Твои глаза.
Скроет апогея. Часть вторая. Стихотворение 10.
«Я повстречал тебя на разрыве планет…»
Моей реальности ублюдки, душу спрятали на сутки,
В этом мире нет законов, слышен ропот космодромов,
Белых волос на мне прядей не счесть,
Руки, что так противно изрезали метры стен,
Разгорятся, словно разрывают Стелу.
Звезды в шатлле так прекрасно, страстно, всё пылает,
Соприкоснусь ними, что жадно так мелькают,
Невесомость — наша сфера,
Но вокруг химеры, загорится мимолетом галера,
Мы останемся, пока текут минутой,
Кожу теплую коснулся… мы запутались в безрассудном,
Но мы жаждали всегда!
Ты самый нежный крокус, я хочу передать заветный локус.
Я под собой тебя увижу, надо мной сгущался космос,
И я надеюсь, меня ждет прелестный бонус.
Мы с тобою будто две планеты, а в голове двойной апостроф,
Все вокруг — это лишь Помпеи, другим не избежать новый катастроф,
Пока дарю души своей великой галереи, пока внизу про соитие строчат эпопеи.
Мы скрыты за апогеей, и не помогут панацеи.
Орхидеи изнутри, разбивали твой ледяной гранит,
Нет ни в одной реальности милее, нет любее.