Валентин Лыков в поте лица изучал двигатель,
Барков и Бочкин осваивали самолеты, а Фагит все мыл
да мыл посуду. Несправедливость эта не давала Лешке
покоя.
Однажды в солдатской чайной он сел за один столик
с каптерщиком эскадрильи Петькой Куликом, про которого
в полку пели: «Все умеет наш Кулик и достанет в тот
же миг, потому у Кулика головенка маленька».
За лимонадом и пирожным Лешка узнал, что на кухню
ходят только проведенные особым приказом, а в приказ
этот попадают лишь прошедшие медицинское обследование
на предмет всяких микробов. Молодежь не проходила это
обследование, вот их и не посылают.
— А как же Кучуков?
— Ха! — усмехнулся Петька.— Так он под чужой
фамилией. Пишут в заявке, допустим, Амантая Демжанова,
а идет Кучуков. А на построении наряда врачи ведь не
спрашивают фамилию, а смотрят по количеству заявлен-
ных. Ясно?
— Поня-а-тно...— зловеще сказал Лешка и, оставив
Кулика доедать пирожное, исчез.
Он понял, что надо сделать, чтобы справедливость
восторжествовала.
Дождавшись личного времени, Барков направился в
санчасть. Чтобы попасть на прием к заведующему, он
полчаса корчился в очереди, изображая ужасную боль,
пока солдат-санитар не обратил на него внимание и не
отвел к врачу. #
й льник санчасти, богатырского роста майор, посмот-
и прямо спросил, по какому случаю симуля-
прямо ему объяснил, что пришел просить
для друга. Майор выслушал его, хмурясь,
в свои бумаги. Потом вызвал санитара
‚ли народу к нему на прием.
‘майор, там одни с чирьями остались,
‘доложил санитар.
товарищем пройдемся,— майор
'Лешку,— а вы тут пока командуйте.
- пообещал санитар.
полковую казарму.
_ старшине? — спросил майор.