Глава 4.
Дело по факту убийства Сазоновой Анны Петровны зашло в тупик. Собственно говоря, и подозреваемых нет. Как нет улик, отпечатков и орудия убийства, ничего. Женщина убита ударом тупого предмета о голову. Рядом ничего подходящего не нашли и удариться обо что-то не могла. Все ценности, впрочем, к ним относились только деньги в сумме 300 тысяч рублей и норковая шуба, - не пропали. Значит, не грабёж. Что же тогда? За что убили? А главное кто? Ответа не было. Конечно, пытались искать, предпринимали действия. Сначала подозрение было на соседа алкоголика Потапова. С ним погибшая ссорились на почве его аморального поведения больше всех. Но оказалось, что на момент предполагаемого времени убийства он лежал в больнице. Все таки отравился суррагатом! Был допрошен и внук, который часто ссорился с родственницей из-за денег. Но у него оказалось алиби, как и у Олега, сына убитой. Они всей семьей отдыхали в Испании. Именно потому, что не было заявления от близких родственников, полиция не в вскрывала квартиру. И лишь после полученного согласия по телефону вошли в квартиру. Найденные отпечатки были оправданные и каких-то предположение - что же дальше - особо и не было.
Людмила Георгиевна очень сильно переживала эту трагедию. Часто вспоминала их походы, совместные вылазки на природу, особенно одну из них. Это было прошлой осенью. Анна уговорила её съездить за грибами. Машины у них не было, поэтому поехали на электричке. Около двух часов длилась поездка в переполненном вагоне. Здесь были и дачники, и те, кто ехал на выходные в деревню, и такие же грибники, как они. Людмила в грибах была несильна, да и не очень-то их любила. Чего соблазнилась?
В лесу старалась не отставать от подруги, а та с азартом откидывала небольшой палкой листву и как заядлый грибник вглядывалась под каждый пенёк, на каждую кочку. Часа через два у неё была полная корзина опят, а у Людмилы полупустая. Она боялась каждого грибочка - а вдруг ядовитый? А постоянно отвлекать Анну не хотелось. Неожиданно небо потемнело, сильнее зашелестели, падая, яркие осенние листья. До станции было далеко, а рядом показалась небольшая деревушка. По всей видимости заброшенная : ни людей, ни животных не видно. Подошли к крайнему домику, постучались на всякий случай. Ответа не последовало. Полил дождь, поэтому вошли в дом. Надо же укрыться. Тихо, неуютно. Тут под ноги бросилась серая кошка и жалобно замяукала. От неожиданности женщины вскрикнули , напугались.. Первой пришла в себя Анна Петровна :
- Есть кто в доме? Хозяева?
В ответ тишина. Решились зайти в комнату. В ней было сумрачно и сыро Было немного жутковато. Тут из-за угла, где стояла кровать послышался слабый стон. Осторожно, готовые в любой момент убежать, женщины подошли к кровати. Под серым не свежим одеялом лежала старушка. Было видно, что она больна и, по всей вероятности, давно не получала помощи.
- Эй, женщина, что с Вами? - спросила Анна Петровна - Вам плохо?
Потом, недолго думая, нашла бокал и из термоса налила чай - решила напоить хозяйку. Как нестранно, но от тёплого напитка та не отказалась. Людмила Георгиевна обратилась к Анне Петроввне :
- Может в деревне ещё кто есть? Неужели совсем одна? Ужас какой!
- После дождя посмотрим.
- Страшно как-то. Забрели черт знает куда. Может дикие звери какие
- Какие звери? Чепуху несёшь. Людей бояться надо. Но в деревне может кто и есть.
Когда дождь стих, вышли из дома и пошли по улице. Кругом никого, тишина. Не так далеко от станции, а тут как в глуши, вроде и цивилизации нет. И тут в окне одного дома увидели лицо женщины. Постучались Навстречу вышла пожилая пара.
- Кто такие? Что надо? - спросил мужчина.
- Извините, там в крайнем доме женщина видимо умирает. Наверное, что-то делать надо. Может скорую или родственники?
- Нет у неё никого. Мы знаем, что ей плохо. Помочь ни чем не можем. Никому не нужны, доживаем свой век.
- Ну так город же рядом. И вообще не могли же вас здесь бросить.
- Че же не могли? Могли. Из деревни все уехали. Все побросали. Одни мы остались. В богодельню хотели нас определить, но мы отказались. Лучше уж здесь.
- А у вас тоже никого нет?
- А то не ваше дело. А про Нюру, как пенсию принесут, так и узнают. Так что нечего тут шляться
- Да мы помочь хотели. А в деревне кто - нибудь ещё живёт?
- Нет. И вам тут нече делать. Идите с богом, а то пса спушу. Ходят тут всякие
У дома в будке сидела большая лохматая собака. Она не лаяла, но настороженно смотрела на непрошенных гостей.
Людмила и Анна не знали как поступить. Явно, что старушка Нюра умирала, ей нужна помощь. Решили звонить или в скорую, или в полицию, а может мчс - может подскажут как быть. Вернувшись в дом, попытались покормить бабулю, но это явно было бесполезно. Не отказалась только от чая. На электричку не успевали, остались ночевать. Как нестранно, дозвонились и в скорую, и в полицию. А утром приехали какие - то люди и увезли уже мёртвую женщину. Ещё с вечера Анна Петровна приметила в переднем углу иконостас. Особенно притягивала внимание икона Казанской божей матери. Было видно, что она старая и от неё шёл какой-то необьяснимый зов. Никогда бы подруги не могли о себе такое подумать, но с молчаливо го согласия друг друга икона оказалась в корзине под грибами у Анны Петровны.
Украденная вещь осталась у Сазоновой. Долгое время не затрагивали эту тему, понимая что сделали неподобающее. Но как-то однажды, после очередного скандального визита внука, Анна Петровна сходила в антикварный магазин и получила за неё 300 тысяч рублей. Сначала хотела поделиться с Людмилой - все таки там вместе были, но потом передумала. Ведь молчит, не спрашивает - значит, ей не надо. Да и не нуждается она. У подруги все хорошо, не то что у неё. А Вадюша может совсем дорогу забыть к ней.
Но однажды Людмила Георгиевна спросила :
- Аня, а что с иконой делать будем?
- Ничего не будем.. Её нет.
- То есть, как нет? Ты же её забрала.
- Люда, тебе зачем она?
- Я думаю может в церковь отнести. Как-то мы неправильно с тобой поступили.
- Ну, считай, что я так и сделала.
- Я тебя не поняла.
- Ну, что ты пристала, как банный лист. Тебе она не нужна. Хочешь каким-то непонятным церковникам просто так отдать. А мне нужна. И давай закончим этот разговор.
- Куда ты её дела, Анна? Ты не имела права распоряжаться одна.
- Отстань от меня! Нет её у меня, нет. И если не хочешь поссориться, то лучше больше эту тему не поднимай.
Людмила Георгиевна была просто ошарашена таким заявлением. Да, икона попала к ним незаконно, но Анна не имела права решать все одна. С какой стати?
- Куда ты её дела? Вадиму своему отдала? Ты не имела права!
- А каких правах ты говоришь? Совсем с ума сошла! Она не твоя.
- И не твоя!
- Я сказала - её нет. Или заканчивай разговор, или проваливай из моего дома!
Людмила была просто всметении от происходящего.
- Какая же ты подлая! Не просто так с тобой никто не хочет общаться, даже близкие. И Вадим твой только из-за денег к тебе ходит. Ну тебе это даром не пройдет.
- Так ты, тихоня, по хорошему не понимаешь! Пошла вон из моего дома! Пошла! А то огрею чем-нибудь и до дома не дойдёшь.
От возмущения и обиды Люда вся побагровела и тяжело задышала.
- Иди-иди! Пока не грохнулась тут.
Людмила пошла на выход, а теперь уже бывшая подруга продолжала :
- Ишь, права она качает! Чтоб духу твоего здесь больше не было, святоша.
Зазвонил телефон, Анна пошла в комнату-ждала звонка от сына. Людмила Георгиевна, не контролирую себя от обиды и унижения, со всего маху ударила её по голове сумкой, забыв о том, что там лежит гаечный ключ, который собиралась отнести зятю. Анна замерла на мгновение, охнула и повалилась на спину.
Прошло полгода после смерти Сазоновой А. П. Дело не раскрыли, да особо им никто и не занимался. Ну, убили старушку, о которой никто и не печалиться. Всё спустили на тормозах, других дел полно.
Людмила Георгиевна не смогла сознаться . Страшно, стыдно... Но с каждым днем как будто таяла на глазах. Похудела, осунулась. Чаще стало подниматься давление, появились боли в сердце. В последнее время стала ходить в церковь. Встанет у иконы Казанской божей матери и плачет. Не может понять-как же она смогла так поступить... И просит прощение у подруги, у божей матери, у бога. Дочь пыталась её лечить, отправляла в санаторий, но ничего в лучшую сторону не менялось.
Однажды утром не смогла дозвониться до матери и, конечно, пошла к ней. Людмила Георгиевна лежала холодная в кровати. Последний взгляд, замерший на лице, говорил о сильнейшей боли..