Всему виной был лютый северный ветер, который насвистывал свою мелодию мадам Элиз и ее маленькой дочке Симе. Так было каждый раз, когда люди того или иного города по уши утопали во лжи и застревали в трясине, выбраться из которой могло помочь только одно средство – шоколадные сладости с горькой начинкой правды.
Мадам Элиз боготворили за тайный рецепт лакомства, от которого невозможно было устоять, но стоило лишь откусить кусочек, как по венам тут же растекались молекулы правды, они множились на мелкие частицы, которые заполняли все тело от головы до ног, вытесняя слои налипшей годами грязи, лоснились от жирного блеска бесконечной лжи, затмевая все, что было хорошего и доброго в человеке.
И он начинал говорить правду,.горькую, настоящую, какая она была на самом деле. Сразу раскрывались тайные преступления, интриги, махинации, измены. Трюфель вскрывал гнойные раны жителей города, из которых сочилась горькая правда. Жители словно сбрасывали неподъемные кандалы и начинали дышать полной грудью, ведь правду говорить легко и приятно.
Для каждого города было свое лакомство, куда добавлялся тот самый особенный ингредиент – сыворотка правды. Как только Мадам Элиз открывала свою лавочку в новом городе, улочки сразу наполнялись манящим запахом какао – бобов, в окна домов проникали божественные ароматы сливочной помадки, жареного миндаля и терпкого марципана. Никто не мог устоять и никто не догадывался, что у Мадам Элиз и Короля был тайный уговор – кондитерша помогала ему всегда быть на чеку - раскрывать придворные тайны, заговоры и интриги. Таким образом король мог контролировать, что происходит в окрестностях его владений – в том или ином городе.
И никому было невдомек – что сладкие трюфели с малиновой начинкой были не просто изумительным лакомством, но также мощным орудием правды. А жители ели трюфели и потом часами изливали горькую правду Мадам Элиз, словно на исповеди грешник кается пастырю в своих грехах. Он изливал и изливал до самой последней капли, пока душа не становилась чистой как у младенца, а сердце - добрым и отзывчивым. Тогда казалось, что глаза его становились добрее, грудь свободно дышала от чистого воздуха, а с ног свалились неподъемные кандалы.
Свободен лишь тот, кто может позволить себе не лгать.