Наша фирма в Мюнхене делит лестничную площадку с адвокатской конторой. Одного из партнеров-основателей этой конторы зовут Норберт. Ему пятьдесят семь, он уже восемь раз съездил в Россию и немного говорит по-русски. Его жена Маргит путешествовала по Транссибу. У них даже свадьба была в Москве. Что характерно, летом в России Норберт ни разу не был. Всегда зимой.
В общем, мой муж с Норбертом подружился. Правда, лингвистическое партнерство можно считать несостоявшимся. Норберт действительно немного знает русский. Он понимает больше, чем может сказать. И загвоздка в том, что он как раз любит поговорить. Обо всем. В какой-то момент мой муж, который ходил на языковые курсы недолго и только в России, сдался и отважился на совместный на троих ужин. Чтобы, наконец, спокойно поесть, пока я буду держать удар.
Норберт заказал стол в ресторане, который, по его словам, находится на территории бывшего завода, где раньше сжигали собак. Я не очень захотела вникать в подробности, но ресторан был милый. Как, в общем, практически все, не превращенные в музеи места в Баварии, где раньше что-то или кого-то сжигали.
Разговор начался сразу и длился три с половиной часа. Я выяснила, что у меня богатый пассивный словарь. Понимала я практически все. Говорила же на совершенно варварском немецком, но мне было наплевать. В конце концов, этот ужин планировался ради языковой практики.
И теперь я могу поделиться с вами мыслями коренного баварца о России.
1) Москва красива, но ужасна. Этим она страшно экзотична. Очень азиатская, напоминает Северный Вьетнам. Никто не говорит ни на каком языке, кроме русского. Масса странной пустоты (я цитирую). Все суетятся и кажется, что тебе за десять минут организуют полет на орбитальную станцию, но на деле не получается даже шапку купить в приличных условиях (Норберт смог. Он ходит в ярко-красной вязаной шапке с двуглавым орлом и надписью «Россия», с большим трудом купленной в ГУМе).
2) Петербург воспринимается как вполне европейский туристический город: если говорить о достопримечательностях и сохранности центра, то его можно сравнить с Прагой или Будапештом. Люди говорят по-английски. Но повсюду, особенно в старых гостиницах, очень много советского. Продуктовые магазины напоминают места деловых встреч пушеров.
3) Везде, в любом городе России, зимой очень грязно. Даже если нет растаявшего снега.
4) Практически нет людей, которые даже издалека казались бы дружелюбными. Чтобы этого не замечать, приходится много пить.
5) Не очень понятно, как такая большая страна может себе позволить ничего не производить. Газ и нефть – это понятно. Но они не вечные во всех смыслах. Оружие понятно и вечно, но технологии шагнули далеко. Туризм стихийный. И если хочется посмотреть что-то стоящее, по цене это выходит дороже, чем индивидуальная поездка с гидом по дождевым лесам и храмам Камбоджи вместе с перелетом, но с точки зрения сервиса сильно, сильно хуже.
Должна отметить, что Норберт – пессимист. Примерно в таких же тонах получаются и его рассказы о Германии.
Катя Щербакова, Мюнхен