Начало сказки здесь
Идёт Данила Петрович строго на свет звезды, что на небе самая яркая. Она раньше всех звезд на небосклоне появляется и исчезает только, когда солнце над горизонтом бок свой красный являет.
Рядом с ним, или чуть спереди бежит Тату, по виду довольный. Головой по сторонам крутит, высматривает, нет ли опасности какой сверху, снизу, по бокам. Носом внюхивается, то, что глазом не видно, запахом слышно.
Разговоров вести не стали. Быстрым шагом, почти бегом спешили до утра к ущелью сна добраться.
Ровная дорога, звездой освещаемая, уходила далеко за горизонт. Вокруг ни звука. Только темное ночное небо над головой, усыпанное звездами. Млечный путь медленно крутил свой собственный вечный танец. Казалось, что ничего на сете нет красивее и спокойнее, чем эта живописная картина.
Долго ли, коротко ли дорога виляла, перед взором Богатыря лес дремучий стеной плотной вырос. «О! А, про лес Ведьма мне ничего не говорила», - подумал Данила. Не раздумывая, шагнул вглубь чащи темной.
Как только, ступил Богатырь ногой за границу леса, тот зашевелился. Деревья ветви свои распрямили, вытянули, как руками к Богатырю тянутся. Пни глаза огненно-красные открыли, корнями шевелят, к ногам Данилы приближаются. Корни свои из-под земли вытаскивают, ноги цепляют. Ветви руки захватывают, ноги в корнях путаются. Даже травы, что редко на земле произрастали, листья свои в ножи превратили. Режут острыми краями обувь богатырскую, в лохмотья сапоги и штаны превращают.
Тату лаем звонким завёлся. По сторонам бегает, врагов невиданных распугивает.
Те, что ниже его роста, отступали. Лапки свои корявые от Богатыря убирали. А, те, что выше, наоборот, на человеко-пса наваливались. Старались в плен захватить, упругими плетьми горло удушить. Лай Тату в это время на писк переходил: «Данила! Спаси!» - кричал он.
Данила сначала не понимал, как с этими чудовищами справляться. Только думать некогда было, пугаться тем более. Он ветви руками ловил, переламывал. Ногами корни ползающие, как змей давил. Деревья в обхват брал, чуть поднатужится, с корнями их на землю укладывал. Тату из пут ветвистых вытаскивал. Так шаг за шагом, в лесу дремучем просека появлялась, словно бригада лесорубов упорно трудилась: Дорога ровная сквозь лес прокладывалась. На пути ни пенёчка, ни травинушки. Деревья ровными штабелями вдоль дороги уложены, ветви с них ровно скошены.
Лес нападал, нападал, только вот, отстал. Еще пару, тройку лесных чудовищ в нокаут Богатырь отправил, огляделся. Врагов невиданных и близко не осталось.
Постучал Богатырь рука об руку, мох столетний с ладоней счищая, окинул взором результат работы своей, улыбнулся. «То-то, оно! Ишь, ты! Пугать надумали! Тут, вам не тут! А, там вам покажут!» - довольный собой и своим верным другом выкрикнул Богатырь и для закрепления кулаком лесу погрозил.
Лес дремучий, словно от спячки тёмной проснулся. Живым духом задышал: На глазах ветки листвой зеленой распустились. На пнях почки новые проявились. А травы бутоны выпустили. Заблагоухала пышной зеленью некогда ранее безжизненная гуща. Лес, оживший в благодарность Даниле-Богатырю, в ноги кланяется. «Спасибо», - говорит. Без слов понятно, как тяжела ноша безжизненная. Как душит тьма всё, что на пути её появляется. И как хорошо становится, когда жизнь появляется, когда из бутона цветок распускается. Из цветка плод созревает, а из плода новая жизнь по кругу вертается.
- Продолжение завтра....ЖМИ