В честь уже прошедшего Дня Святого Валентина Sиничка позвала меня во флэшмоб о первых поцелуях. Суть - привести фрагмент с описанием первого поцелуя героев. Штош...
#Песня_смерти_и_крови
"«Она сейчас уйдет, — билось в голове у Коннора, — она сейчас уйдет, онасейчасуйдет…»
И он больше никогда не увидит её так близко. Если снова не полезет в драку с Рори и не получит по челюсти.
Она сейчас уйдет.
Нет. Только не это.
В отчаянии Коннор подался вперед и влепился поцелуем прямо в её губы, ожидая пощечины, как наказания.
Что он делает?
Что он, блять, делает?! Не иначе, как начинающаяся головная боль и удары Рори его сподвигли на это.
Почему он портит ей жизнь?!
Хизер замерла от неожиданности. Её теплое дыхание опалило ему кожу, и он — а, нахрен всё! — обхватил её лицо ладонями, целуя мягко, едва-едва напирая и лаская языком нижнюю губу. Пытаясь надышаться ею перед собственной смертью. Сердце заходилось, как у зайца, и он тонул в поцелуе, стремясь взять всё, что может, здесь и сейчас и дрожа от нежности.
Этот момент никогда больше не повторится.
А потом…
Хизер ему ответила.
И мир под его ногами покачнулся."
#Aut_vincere_aut_mori
"— Я не буду спрашивать, — произнес Бескостный тихо. — Но я кое-что у тебя потребую, — он сомкнул пальцы вокруг её запястья, потянул на себя, заставляя наклониться. Их лица почти соприкасались, и Ида вновь захотела дотронуться до его губ, совсем как тогда, после пьянки с Хвитсерком. Её сердце билось, как сумасшедшее. — Ты станешь частью моего плана, Ида, потому что я знаю то, чего не знаешь ты. Готова ли ты раздавить своего отца, как жука, ради того, чтобы будущее твоей сестры навсегда осталось безоблачным?
Его дыхание опалило Иде губы. Она поперхнулась воздухом, ныряя в ледяной, внимательный взгляд. Оливия. Мать. Её семья. Все в её голове смешалось, пока тьма, скрывающаяся в зрачках Ивара, обнимала её, увлекая за собой следом. И если ей нужно в эту тьму шагнуть, что ж…
Она готова.
У неё, по крайней мере, будет занятный проводник.
Хвитсерк предупреждал её: не стоит заключать сделок с Дьяволом, ну и пусть.
Ида вцепилась свободной рукой в плечо Ивара, их носы коснулись друг друга.
— Да, — ответила она тихо. — Я готова, и будь ты проклят, Ивар Лодброк.
Ивар ухмыльнулся. Ида могла разглядеть каждую трещинку на его губах, и желание поцеловать его становилось невыносимым, смешивалось с другими эмоциями и ощущениями, путая клубок ещё больше.
— Я уже проклят.
И в следующую секунду их губы соприкоснулись, потому что Ида больше не знала, как ещё закрепить очередную их сделку. Тьма под её зажмуренными веками полыхнула огнем."
#Dont_Go_Away_Mad
"Винс разворачивает её лицом к себе. Ресницы у него темнее волос, — он что, красится? — бросают тень на щеки, а расширенные зрачки делают его глаза почти черными.
— Ты мне понравилась, — без обиняков сообщает он.
— Мне нужно идти, — пищит Сэм, понимая, что случается что-то, от чего её предостерегала мама и монахини-преподавательницы в школе, и что нужно бежать, пока не поздно, только край раковины впивается в поясницу, чужие руки подтаскивают её к себе, а потом Винс целует её.
В книгах пишут, что первый поцелуй — всегда что-то нежное и волшебное, и он должен принадлежать будущему мужу или хотя бы первой любви, но, кажется, в книгах либо врут, либо Сэм не повезло. У Винса шершавые губы; он ладонью спускается по её пояснице ниже, сжимает бедро; языком толкается Саманте в рот, заставляя разомкнуть губы, и против этого уж точно должна быть какая-то библейская заповедь, только у Сэм из головы улетучивается даже собственное имя. Она вцепляется в его куртку, гладкая кожа скользит под пальцами, и она то ли пытается оттолкнуть его, то ли вообще не знает, что делает, а сердце заходится в бешеном ритме и в низу живота всё горит огнем. Винс прижимает её к раковине, отлипает от её губ, зубами прихватывает за шею. Толкается бедрами вперед, отчего Сэм ощущает между ног то самое, твердое, и, наверное, это приводит её в чувство.
Она отталкивает Винса — получается не очень, но, по крайней мере, это дает ей немного пространства, чтобы рвануть к выходу."
#On_With_The_Show
"— Не боишься, что я тебя ограблю? — спрашивает Никки, протягивая ей последний хот-дог.
Джо передергивает плечами: самый дурацкий вопрос на свете.
— Будто у меня есть, что воровать. Трусы, что ли?
Он хмыкает, взглядывает на неё искоса.
— А нахрена они вообще нужны? — а затем тянется и целует её. Губы у Никки сухие, обветренные и теплые, языком он скользит Джо в рот, и она не сопротивляется, запускает ладонь в его волосы, притягивая его ближе. Он стонет в поцелуй, ладонью лезет под её юбку. — Вот и зачем тебе эти трусы? — смеется он. — Они бесполезны."
#Когда_всё_рушится
" — Спасибо, — пробормотала она, дернула ручку двери. Ничерта. Заблокировано. — Выпусти меня. — Ей хотелось сказать его строго, но получился только жалобный писк.
— Выпущу. — Хвитсерк отстегнул ремень безопасности, наклонился вперед так близко, что их лица почти соприкоснулись. В неверном свете салона Элсвита видела, что его глаза сияли болотной зеленью, а вокруг зрачков притаились крохотные желтые крапинки. — Но сначала я заберу свою благодарность, принцесса. Поцелуй для рыцаря на белом коне. Честная игра? — И, приподняв её за подбородок, он прижался губами к её губам.
От неожиданности Элсвита не смогла даже оттолкнуть его, хотя понимала, что должна, черт побери, должна! У неё есть жених, и она не должна опускаться до уровня этой Астрид, которой было бы наплевать, даже если бы они с Альфредом были женаты. А еще она видела его впервые в жизни. А ещё…
А еще Хвитсерк Лодброк умел целоваться, и, пока её почти освободившийся от влияния алкоголя мозг генерировал поводы оттолкнуть наглеца, тело подло предавало Элсвиту. Жар волной поднялся по груди вверх, опаляя её изнутри. Она приоткрыла губы, позволяя его языку скользнуть в её рот, забывая Альфреда, забывая всё, что было, забывая…
Господи, как жарко, как же ей жарко… Хвитсерк целовал её медленно и долго. Горячая ладонь легла на её затылок, притягивая её голову ближе. Элсвита застонала, неосознанно прикусила его нижнюю губу. Воздуха ей не хватало, ну и к черту.
Всё к черту.
Вдруг Хвитсерк прервал поцелуй, чуть отодвинулся, улыбаясь. Его глаза были темно-зелеными, и Элсвите почудилось, будто эта тьма поднялась со дна его души. А, может, это просто было желание? Она забыла, когда в последний раз мужчина смотрел на неё так после одного-единственного поцелуя.
— Если честно, я так себе рыцарь в сияющих доспехах. Но даже я иногда способен на благородство. — Он откинулся обратно на спинку водительского кресла. — Удачи тебе, принцесса."