Раньше, до того, как я побывал в тайге, это слово ассоциировалось у меня с геологами, охотниками. Представлял дикий дремучий непроходимый лес, с медведями, кабанами, волками и прочими хищниками. В моих представлениях зимой там было жутко холодно, а летом - заживо съедали комары и мошка. Весной и осенью - все мокро, сыро. И это точно не было место, где я мечтал оказаться.
Именно поэтому, когда мой брат (не по крови, но по духу) Павел собрал первую группу для похода в тайгу, я под каким-то предлогом отказался. Но я также с детства - искатель приключений. Чаще, правда, на пятую точку, но все же. Поэтому на второй поход я уже был в готовности «покорять дикие леса Приамурья».
Конечно, все оказалось не так. А точнее - абсолютно не так, как я себе представлял. В моем воображении это должно было быть путешествие, чуть более сложное, чем поход в лес за грибами. Поэтому я даже особо не утеплялся. И в первую ночь проклял всех, кто меня позвал. Закрывшись с головой в спальнике, скрючившись в позе эмбриона, стуча зубами и дергая ногами от холода я проживал этот «ужас первой ночи в дикой тайге». Ворочался, пытался поменять позу, расслаблялся и напрягался - ничего не помогало. В итоге, спустя примерно 2 часа - выбрался из спальника, пошел к костру. Нашел рядом бревно, сел на него, накрылся спальником, так просидел до утра. Утром, не выспавшийся, я ощутил новую волну ужаса - это ведь была только первая ночь. А мы поехали на три. И при этом первый день, со слов Павла, был «самый легкий, так, прогулка». Когда начался завтрак, очень хотелось его растянуть по максимуму, только бы еще «посидеть около костра» и никуда не идти. Ноги ватные, плечи гудят от лямок рюкзака, ладони немеют, чуть только отведешь их от костра. И вот тогда я ощутил всю правду фразы - «в тайге не будет варианта вызвать такси, если вдруг передумал. Только идти вперед. Ну или остаться на месте и умереть с голоду». Признаюсь, если бы я был в тот момент в городе, плюнул бы и поехал домой. Но тайга - это особый случай. Там такие «фокусы» не пройдут. Сразу вся правда видна, как она есть.
Весь последующий день у меня прошел практически в молчании. Злился на себя, что не отказался и что сейчас, практически теряя сознание, иду с заплетающимися ногами, с огромным тяжелым рюкзаком за спиной, лямки которого натерли плечи до кровоподтеков. Глаза слипались, жутко хотелось спать. Периодически все сливалось в одну «кашу», шел просто на звук впереди идущего. Наконец-то привал на ночлег. Не снимая рюкзака, я присел на корточки и опрокинулся прям на него. Представил в этот момент себя «божьей коровкой», которую перевернули вверх брюшком. Чувство времени остановилось. Ноги гудели как паровоз. Поясница рыдала и причитала. Ладони тряслись и терлись друг о друга, как парень с девушкой, которую он впервые пригласил на танец на сельской дискотеке. Все тело хотело одного - спать. Или в крайнем случае - в горячую ванну. Но потом - спать. По моим внутренним часам прошел час или два. Но на самом деле - через 5 минут уже кто-то крикнул - «дрова сами себя не принесут!». Собрав остатки сил, я расстегнул рюкзак, сполз на землю. Побыв пару минут в состоянии червяка, нашел в себе второе (а точнее, уже третье или даже четвертое) дыхание, поднялся и пошел за дровами. Сам от себя не ожидая, примерно час провел в этом процессе. Дрова нужны были на всю ночь, поддерживать костер.
И тогда случилось волшебство - перестали болеть ноги, спина. Я стоял у костра, ощущал тепло. Пришли мысли о том, что Костер - это древнейший проводник. Машина времени. Также, как я сейчас, стояли люди и сто и тысячу и миллион лет назад. Возникла картинка в голове, почти как галлюцинация - я и от меня в прошлое, на миллионы лет - весь мой генетический род. И всех объединяет Костер, символ самой Жизни. Все, кто был со мной в этом походе, испытывали похожие ощущения. Это я потом узнал в ходе разговоров. Мы просто стояли и смотрели на Костер. Сколько? Вечность.
На второй, равно как и на третий, четвертый, пятый поход примерно в середине пути я уже говорил себе фразу - «всё, больше никогда». Мне казалось, что будет как-то сразу «легче». Но легче не становилось. Маршруты усложнялись, стали более жесткие правила по питанию. Уже не помню, после какого похода перестал повторять эту фразу. Как-то оно раз - и прекратилось. Как будто мозг понял, что моя сила воли сильнее, чем его попытка затянуть меня обратно в комфорт. Как говорит мой товарищ Лев - после первого похода в Тайгу люди делятся на тех, кто «никогда не» и тех, кто «всегда да». Я выбрал второе. И понеслась.
Сложные маршруты, сопки, горы, в особенности с моей «боязнью высоты» (в детстве упал с крыши третьего этажа, когда пацанами бегали по стройке). Страшно - идешь. Где-то с закрытыми глазами. Где-то с паузами. Но идешь.
Или плывешь, как в одном из походов, когда мы покоряли дикую реку - Нижний Мельгин. Местные по три раза переспрашивали, откуда мы собираемся сплавляться. А когда слышали, шептали про себя «во, городские, е***утые». Из всех путешествий это оказалось для меня предельным. Вода температурой +2 градуса, по берегам реки еще лежал лед. Мы разделились на пары, в одной лодке по два человека. Я плыл с товарищем, Сергеем. По плану, мы должны были сплавиться за 5 дней. Но на второй день сплава у нас лопнула лодка. Наскочила на огромный острый валун и порвалась. Это была катастрофа. Вытащили на берег, пока возились с тем, чтобы хоть как-то ее заклеить, остальная группа ушла далеко вперед.
По нашей предварительной договоренности - никто никого не ждет. Все по мужски. Каждый выживает и рассчитывает только на себя и напарника. Заклеили, поставили на воду, сплавляемся. Ледяная вода хлещет в лицо, как острые камни. Валуны вокруг, справа, слева, спереди. Течение в этой реке и так не слабое, накануне прошли дожди и вода поднялась, скорость усилилась. Практически каждую минуту мы ударялись о какой-то камень. Лодку разворачивало, несло под валуны. Высокая вода принесла сломанные деревья, которые вместе с валунами создавали «зону препятствий».
Счастье от заклеенной лодки длилось примерно 3 часа. Пока ее опять не прорвало. Еле успели доплыть до берега. Темнело. Стало понятно, что основную группу в этот день мы не догоним. В тайге не так, как в городе, когда после захода солнца можно хоть до утра гулять при свете фонарей. Там солнце зашло - всё, темно. Вытащили лодку на берег, перевернули вверх дном, чтобы стекла. Достали рюкзаки. Все, что было там вне гидромешка - напрочь промокло. Самое главное, что я усвоил в предыдущих походах - чтобы спички были сухими. Это правило нас и спасло. Разожгли костер, растянули веревки между деревьями, разделись прям до гола, на веревки повесили одежду. Спальники оказались тоже подмокшими, но не сильно, т.к. были в гермочехлах. Надев их на плечи, как плащи, мы сели у костра. И тут меня осенило - а ведь с момента выхода на берег мы с Сергеем не обменялись ни одном словом. И при этом как-то «понимали», кому что делать. Пока я ходил за дровами, он разжег костер из ближайших мелких веток. Пока я ходил за водой, он растянул веревки. В итоге, мы оба так и уснули, сидя, не дождавшись, пока высохнут спальники.
Это был мой первый опыт практики молчания длящейся более суток. Я не упомянул - в этом походе мы не брали с собой еду. Задача была - предельные нагрузки, совмещенные с голодовкой. Испытать свой организм по максимуму. За время сплава еще примерно 5-6 раз нам приходилось заклеивать ту же пробоину. Из-за холода клей застывал не прочно. В итоге запланированные 5 дней превратились в 7. Мы вышли на точку, от которой нас должен был забрать катер. Конечно, катера там не было.
Положив на землю рюкзаки, пошли исследовать берег. Это была уже «объезженная» территория, виднелись остатки костров, рогатки для удочек, вставленные в землю. И тут мы увидели кучу мусора. Я посмотрел на Серёгу, он на меня. Мусор! Значит, там по-любому есть остатки еды! ЕДА! Спотыкаясь, обгоняя друг друга, мы кинулись к этой куче. Стали рыться в ней, похлеще, чем бомжи в городе роются в помойных контейнерах. И, о чудо! Я нашел упаковку с недоеденным лавашом! А точнее, там было 2 лаваша и половинка. Это был самый вкусный лаваш за всю историю моей жизни. Я понимал, что после стольких дней голодовки, нельзя есть большими кусками. Разделил свою порцию на мелкие кусочки, ел их по очереди, наслаждаясь вкусом. Это было блаженство. Стоять посреди кучи мусора с этими кусочками Жизни.
Тогда приходило много «картинок» в голову. Много мыслей. Одну я запомнил. У меня перед глазами был Ленинград. Времен войны. Вспомнил, как на уроке учитель читал рассказ про то, как там раздавали хлеб. Порция 5х5 см, на весь день. Помню, почувствовал себя «барином», у меня было практически полтора лаваша. Вспомнил рассказы деда, как он лежал трое суток в грязном окопе, выжидая немцев. Да, он боялся. До ужаса. До рези в животе. Как и я тогда, на Мельгине. Но когда пришло время, что-то щелкнуло у него в груди. Переломилось. Немцы бежали прямо через лес, где была их засада. Патронов было мало, приказ - экономить до последнего. И деда Володя ждал. Пока немец не приблизится практически вплотную. И тогда он поднялся из окопа, побежал на врага и со всей ненавистью, со всей болью матерей, дочерей, братьев и сестер, молча, без всяких слов, с разбегу воткнул штык прямо в грудь, поднял тело над собой и перекинул за спину. Потом молча развернулся, выдернул штык, воткнул еще два раза, как учили. «Первый, сука. Запомню тебя». Эти образы проносились у меня на грани «реальности» и ощущений. Глазами я видел берег реки, Серегу с лавашом. А остальные чувства - запах, звуки, ощущение пространства - были оттуда, из 41-го. В какой-то момент, когда меня совсем «накрыло», я замер, залип на месте. Как будто если шевельнусь, то эта связь пропадет. Это позволило мне до конца «досмотреть» (или, скорее, «до-ощущать» этот эпизод жизни дедушки, о котором он однажды рассказал.
После Мальгина мне казалось, что я превратился в Супергероя. И что теперь любой поход - будет легче легкого. Как же больно бьет бумеранг самоуверенности, когда прилетает обратно. Это был зимний поход. В городе - минус 25. «Ну в тайге будет чуть похолоднее», подбодрил Павел. Но там оказалось не чуть, а ЧУУУУУУУТЬ. Ночью температура достигла минус 43 градуса. Такого холода я не испытывал никогда. Особенно ночью, особенно там, откуда и убежать-то некуда. У нас на всех 10 человек была одна огромная палатка, внутри нее, около входа - печка-буржуйка, отапливающая максимум полметра в диаметре. Конечно, мы постелили ветки на землю, заклеили какие были отверстия. Но это не спасало, т.к. спальные места были по периметру и тепло печки до них не доходило.
Места было не очень много, лежали на боку, вплотную друг к другу, каждый в своем спальнике. Я дрожал от холода всю ночь. Каждые 2 часа хотелось в туалет. Терпел до последнего, только бы не вылазить на мороз. Только появляется голова снаружи, тут же, моментально, глаза покрываются дымкой, начинают течь слезы, сразу же превращаясь в льдинки. Вспоминались какие-то строки из произведений, где героев «пронизывал холод с головы до ног». О, какое совпадение - теперь я - этот герой! Но я не был тогда героем. Мне хотелось спрятаться, убежать, я дул беспрерывно теплым воздухом на ладони, пытаясь их согреть. Хорошо, хоть, в этот раз был в валенках. Наученный горьким опытом предыдущего похода, где я был в зимних ботинках.
У нас была договоренность - не ходить хоть по большому, хоть по маленькому ближе, чем 3 метра от лагеря. И это был ад. Так хотелось быстро вылезти из палатки, тут же сделать дело и опять прыгнуть в спальник. В нем было хоть какое-то ощущение тепла. А тут - пройти лагерь (палатка стояла в центре), а потом еще целых 3 метра! Тело все дрожало, мозг сопротивлялся ощущению реальности и уводил в сон. Как будто, если я закрою глаза, то это все исчезнет, а я проснусь где-то в теплой постели, рядом горячий чай с бутербродом. Иногда я даже поддавался этому. Тело сразу же расслаблялось, падало на колени. Но это меня взбадривало и я поднимался. Я люблю читать. И во многих произведениях описывались случаи, когда персонаж замерзает зимой от того, что уснул. Тогда мне было непонятно, ну как можно уснуть, когда такой холод. Теперь понятно. Мозг уводит в сон, параллельно блокируя часть болевых рецепторов. Как будто вколол обезболивающий.
Сейчас, когда пишу эти строки, эти и многие события видятся как приключения. Но тогда они такими не казалось. Это были страх, боль, отчаяние, холод, раздражение. Но вместе с тем - смелость, отвага, мужество и радость. Все то, что я называю ЖИЗНЬ.