Эмоции играют большую роль в жизни человека. Они бывают положительные и отрицательные. Последние могут вызвать у человека болезнь, первые – вылечить. Вызывать эмоции крайне сложно, хотя и возможно – почитайте Норбекова. Но можно создавать условия для их проявления. Вот об этом и поговорим.
Можно придумать много способов вызвать у себя положительные эмоции. Можно получить удовольствие от книги, музыки, балета… Можно разобраться в сложной научной проблеме. А можно просто порадоваться движению, тому, как вас слушается тело. Я говорю о спорте. Конечно, победа в состязании прибавит вам в настроении. Но ещё важнее – победа над собой. Вот вам пример из 2000-х.
Let it be хоккей. В него я играл с детства, потом в университете во время учебы и после нее. Дважды в неделю собиралась по утру наша кампания в течение многих лет. Результат был неплохой. Как говорил тренер сборной МГУ по хоккею: "У химиков звезд нет, а каждый год выходят в финал первенства МГУ". Один раз даже стали чемпионами. Еще пару раз могли, но чуть-чуть не дотянули.
Конечно же, после 1990 года хоккей рухнул, как и все в стране. Перестали заливать каток, и играть стало негде. И вот через двенадцать лет, те из нас, кто ушел в бизнес, решили возродить эту традицию. Правда, теперь мы играли один раз в неделю, но зато на малой спортивной арене в Лужниках.
Сложилась очень странная ситуация. Люди, не знакомые со мной, могут подумать, что у меня "поехала крыша". (Знакомые, может быть, тоже). Большинство живет от выходных до выходных, немногие трудоголики – от понедельника до понедельника (который иногда начинается в субботу), а я тогда жил от четверга до четверга. Тогда друзья наконец-то вытащили меня поиграть в хоккей. Пошел я не то, чтобы с неохотой, а просто с ленцой. Да, хорошо было побегать, но эти первые полтора часа я так и смог понять, где я, а где шайба. За тринадцать лет забывается многое, игра в том числе. К тому же слишком много сил уходило на стремление устоять на коньках. Ведь все годы их никто не точил, хотя время от времени мои друзья и знакомые брали их в бесплатный прокат. Второй раз прошел успешнее, что-то уже вспомнилось, но в конце очередных полутора часов, когда потребовалось срочно возвращаться в свою зону из-за потери шайбы в чужой, я с ужасом осознал, что не могу. О “быстро” речи просто не было, - я совершенно не мог двигаться. Меня спас финальный свисток, вернее машина, которая выехала на лед для заливки льда, сигнализируя, что наше время истекло. Третий раз прошел веселее. Появилось движение, чутье шайбы, иногда даже намеки на силовые приемы, но по истечении нескольких десятков секунд я с трудом с прерывающимся дыханием переваливался через бортик, требуя смены. Все три раза не было главного, чем должен отвечать человеческий организм на повышенную нагрузку. Силы кончались быстрее, чем я успевал взмокнуть. И вот на четвертый раз, наконец, свершилось: я и получил полное удовольствие от игры, и к ее середине (простите за неэстетичность) вспотел. Конечно, было еще над чем работать, но это уже игра. Уже получались сольные проходы, уже ребята говорили, что я всю игру бегаю как лось (хотя мне так не кажется). А самое приятное и удивительное - я начал поправляться.
Это прелюдия, основное уместится в нескольких строчках. Просто что-то радостно вопило у меня в душе и требовало выхода. Я осознал, что поутру после хоккея я просыпался часов в шесть от боли во всех мышцах и суставах, что весь день, как зайцу, мне легче было подыматься в гору, то есть по лестнице, чем спускаться вниз. Однако ощущение жизни, которая выражается в движении, переполняло меня.
Или другой пример. На день рождения я себе подарок сделал - покатался на яхте. Мой яхт-клуб выжили с Можайского водохранилища, – уж больно лакомое место у них было, – и они обосновались на Озернинском. Заброшенная бетонка привела меня к новому расположению клуба. Расспросив о жизни, я попросил спустить яхту на воду. Боцман Саша посмотрел на меня с изумлением и вежливо спросил, уверен ли я. Смысл вопроса был ясен: “Мужик, ты чего приперся? Ветра-то нет!” Это утверждение меня сильно расслабило и впоследствии сыграло злую шутку, но об этом потом. Действительно, ветра не было, но база расположена в узком заливе с высоким лесом, подступающим к самой воде. Здесь и в сильный ветер должно быть тихо. Все равно, раз уж я приехал, то пойду. Помянуя приключения предыдущей осени (из-за малой воды я налетел на пень), я решил предварительно выяснить диспозицию. “Куда идти можно? – Вправо не ходи. Завернешь за мысок, увидишь узость, а за ней хорошее широкое место.” Широкое – это хорошо. Главное, чтобы глубоко было. “Только весло возьми, “ – ошарашил меня Саша вдогонку. Действительно, пришлось поработать и веслом. Потом легкий ветерок подхватил парус, и яхта медленно пошла. За мысом ветерок немного окреп, я действительно увидел узость и направил туда свое судно. Странно, почему цвет воды вокруг меня сильно отличается от воды в проливе? Скоро я понял это, и чуть было не заплатил за это дорогой ценой.
Расслабленный Сашиными заверениями о слабости ветра, я вошел в пролив, за которым действительно открывалось просто огромное море, и резко усилившийся ветер почти положил мою яхту на бок. От неожиданности и от отсутствия тренировок я положил руль не в ту сторону, что еще больше усугубило положение. Оставалось последнее. Я бросил шкот, ветер развернул парус, и яхта выпрямилась. Так, вспоминай. Вытравить шкот, руль положить ближе к ветру, сам на борт, и вперед. Хорошо яхта идет, быстро, но вот уже и берег. Надо менять галс. Почти получив гиком по голове, я сменил направление и устремился к другому берегу. При таком ветре он оказался рядом за считанные минуты. Опять смена галса, и опять берег близко. Странно, почему я бегаю от края к краю, почти не сдвигаясь? Пришлось опять, как в первый раз вспоминать законы Ньютона, подкорректировать курс и положение паруса, чтобы перестать бегать челноком в одной прямой. Боже, что за ветер! Даже против волн яхта идет весьма быстро, но при этом приходится все время висеть за бортом, а иногда и стравливать парус, чтобы дать себе минутную передышку. Смена галса, и теперь все повторяется на другом борту. Давненько я так не ходил, здесь и пару часов провести не грех.
Я явно переоценил свои силы. Меньше, чем через час я почувствовал дрожь в конечностях. Руки уже не держали шкот, а рифить его при таком ветре убийственно. Тем более, что, не рассчитывая на ветер, я не одел спас-жилет. Пожалуй, часа будет достаточно, пора обратно, но расслабляться пока рано. Теперь ветер дует в спину, вести яхту легко, но смена галса по ветру, если он сильный, подобна смерти. Парус, переходя с борта на борт, стремительно разгоняется, и, даже если удастся увернуться от гика, резкий рывок может просто порвать парус и даже сломать мачту. Приходится разворачиваться обратно к ветру, менять курс, и только после этого направлять судно дальше к причалу. Хорошо, что он в тихой бухте. Когда я дошел до базы, сил хватило только на то, чтобы спустить парус. Вытаскивали яхту уже без меня.
Вот такой спорт. Играю я в него только с азартом. Не для того, чтобы победить. Любая игра без азарта, что жизнь без удовольствия. Когда-то давно в книге известного психолога Леви я вычитал такую формулировку: "Для детей игра - это жизнь, для взрослых же жизнь - это игра". И он прав, жизнь гораздо интереснее игры. Именно поэтому я предпочитаю оставаться ребенком. Если у тебя, мой читатель, есть азарт, не надо держать его в загашнике, а постоянно давать ему выгуляться. Самое забавное, что в этом случае время находится для всего, и ничем жертвовать не приходится. Почему - не знаю. Вероятно, что не приходится его, время, тратить на борьбу с собой.