Третья часть цикла о Генрихе де Шамборе.
Часть 1. Напрасное убийство и "дитя чуда": как шорник Лувель собирался поставить крест на Бурбонах, но просчитался
Часть 2. Семь дней Генриха V: как "дитя чуда" по вине деда лишилось престола
Заграница нам не поможет
Восстание против "узурпатора" Луи-Филиппа было назначено на весну 1831 года. Возможно, в тот момент оно действительно имело бы какой-то смысл, но легитимисты сами все испортили. 13 февраля, в очередную годовщину убийства герцога Беррийского, они устроили прямо в церкви Сен-Жермен-л'Оксерруа антиправительственную демонстрацию, что предсказуемо привело к многочисленным арестам и бегству некоторых лидеров из страны. В частности, Париж пришлось покинуть Фердинанду де Бертье — главному идеологу грядущего восстания, из писем которого Карл Х и Мария-Каролина черпали львиную долю информации о положении во Франции.
Бертье еще осенью 1830-го представил Бурбонам развернутый план восстания, в котором основная ставка делалась на традиционно преданные монархии департаменты вроде Вандеи, а также на иностранное вмешательство. Франция была важнейшей деталью "европейского концерта", поэтому легитимисты были уверены, что смена династии Орлеанцу с рук не сойдет и что европейские монархи в скором времени пришлют войска и наведут порядок. Тут, как мы уже знаем, получилась промашка — к весне 1831-го Орлеанскую династию признали все, кроме заштатного герцогства Моденского. Даже такой ярый легитимист, как русский царь Николай I, все-таки отказался от планов полномасштабной войны с Луи-Филипом, тем более в Польше у него как раз нарисовались проблемы понасущнее.
Фальстарт на улице Прувер
Время шло. Франция постепенно привыкала к новому монарху, а Мария-Каролина закатывала истерики на весь Холируд. Ее можно понять: каждый новый день все сильнее отдалял ее сына от престола, а окружающие опустили руки и словно бы не собирались ничего предпринимать. Доминирующим настроением в Холируде стало апатичное ожидание какой-нибудь глупой ошибки от самого Луи-Филиппа — вроде такой, на которые был великим мастером сам Карл X.
Некоторые роялисты, не верившие ни в восстание, ни в то, что Луи-Филипп как-нибудь свергнет себя сам, взялись за террор. В ночь с 1 на 2 февраля 1832 года Луи-Филипп должен был принимать участие в костюмированном балу на улице Прувер, и вот на этом самом балу группа неравнодушных товарищей планировала его заколоть. Не получилось: полиция узнала об этих планах раньше.
Конфуз на Прувер стал еще одним сильнейшим ударом по легитимистской идее. Во-первых, раскрытие заговора привело к аресту еще нескольких десятков видных деятелей, что еще более ослабило социальную базу протеста. Во-вторых, сам по себе переход на террор отвернул от роялистов многих сторонников. Даже оптимист Бертье написал Марии-Каролине, что в ближайшее время перемены невозможны, и отдалился от дел, уступив лидерство генералу Бурмону. Иностранные монархи, которых Мария-Каролина уже утомила своими бесконечными просьбами о помощи, также вежливо попросили больше им не надоедать.
Да что там иностранцы: даже верная Вандея теперь отвечала на запросы герцогини как-то уклончиво. Дескать, ну да, мы-то за вас, но людей и оружия мало, а еще никто не хочет воевать без личного присутствия маленького короля. Ну или хотя бы регента. В общем, момент сейчас неудачный, давайте как-нибудь в следующий раз.
"Карло Альберто"
"Регента? Будет вам регент!" — сказала Мария-Каролина, выбила из свекра соответствующее подтверждение и покинула Шотландию.
Путь бунтарки по понятным причинам лежал в герцогство Моденское. Там она связалась с марсельскими роялистами и, как ей казалось, подготовила отличный план. Его суть была в том, что в один прекрасный день две тысячи легитимистов должны были захватить Марсель, а сама Мария-Каролина высадиться во Франции, после чего ликующий юг должен был полностью перейти на ее сторону и помочь повторить триумфальное шествие Бонапарта.
Слабых мест в своей идее Мария-Каролина не видела, поэтому 24 апреля с несколькими сторонниками и маршалом Бурмоном отплыла из Италии на судне "Карло Альберто".
Герцогиня идет в народ
Когда герцогиня и маршал Бурмон высадились близ Марселя, их действительно встретило несколько бородатых и довольно потрепанных бойцов, вооруженных чем попало. Мария-Каролина решила, что это передовой отряд, который и отведет ее к основным войскам, но бородачи, коих было не больше шестидесяти, сообщили, что кроме них в распоряжении герцогини никого не будет, и что вялая попытка поднять восстание в Марселе была с легкостью подавлена местной полицией. Так что ловить, милая герцогиня, тут нечего. Возвращайтесь на корабль, пока он не уплыл.
Совет звучал разумно, но Мария-Каролина уже закусила удила. "Марсель не поднялся? Ну что же, я иду в Вандею!".
И действительно пошла — пешком, в костюме крестьяне, ночуя где ни попадя и несколько раз чудом разминувшись с высланной на ее поиски полицией. Время от времени герцогиня вдохновенно выступала перед публикой, призывая всех подняться против "узурпатора", а публика слушала, пожимала плечами и возвращалась к своим делам. Ну хоть полиции не сдавала, и на том спасибо.
16 мая Мария-Каролина добралась до Вандеи. Узнав об этом, Луи-Филипп решил, что шутки кончились, и отправил в мятежную область хорошо обученную и отлично экипированную дивизию генерала Дерманкура.
Обреченный мятеж
Главной проблемой Марии-Каролины было то, что при слове "Вандея" у нее перед глазами вставал пламенный девяносто третий год. Меж тем за прошедшие 40 лет многое изменилось. Вандея, конечно, и сейчас оставалась оплотом роялистов, но не настолько, чтобы восставать. Тем более политика "короля-буржуа" большинство населения вполне устраивала и жертвовать собой, сражаясь против такого монарха, простой люд совсем не собирался.
Лидеры Вандеи — Кателино, Ларошжаклен, Шаретт — прожили в регионе всю жизнь и отлично понимали, что у вооруженного восстания сейчас нет вообще никаких шансов. 7 из 12 дивизий категорически отказались подниматься без иностранной помощи. Но одно дело понимать, а другое дело убедить в этом экзальтированную герцогиню. Несмотря на миллион доводов за то, чтобы свернуть авантюру, военачальники все-таки согласились с планом Марии-Каролины и назначили начало кампании на ночь с 3 на 4 июня. При этом организация дела настолько хромала, что письма с соответствующим приказом вообще не дошли севернее Луары, а два отряда выступили против королевских войск на несколько дней раньше.
В итоге Кателино погиб в глупой перестрелке, под Майеном был разогнан передовой отряд из 800 бойцов, а еще королевские войска взяли Шато-де-ла-Шарльер и уже 30 мая имели на руках карты и планы восстания.
Дева в беде
Никакого сюрприза в ночь на 4 июня не получилось. Армия Дерманкура была готова к наступлению повстанцев и этой же ночью с легкостью обратила в бегство большинство отрядов. Уже через неделю восстание-фарс было фактически завершено.
Герцогиня Беррийская имела возможность покинуть Францию, но не сделала этого даже теперь. Она отправилась в Нант, где принялась с удвоенной энергией засыпать вандейских лидеров и зарубежных королей мольбами о помощи. Одним из курьеров герцогини был некто Симон Дейтц, который давно уже понял, к чему все идет, и согласился выдать местоположение мятежницы за 500 тысяч франков.
7 ноября дом, в котором скрывалась герцогиня Беррийская, был захвачен войсками Дерманкура. Герцогиня некоторое время пряталась в дымоходе, но начала задыхаться и сдалась. На время расследования ее заточили в замке Бле.
Последняя ошибка герцогини
Забавно, но только сдавшись Дерманкуру герцогиня Беррийская впервые создала для Луи-Филиппа по-настоящему серьезные проблемы. С одной стороны, налицо факт мятежа, так что герцогиня должна понести наказание. С другой стороны, ни один француз никогда не поддержит идею держать женщину в темнице, так что легитимисты получили отличную возможность для пасквильной кампании, во главе которой стоял такой талантливый ненавистник "короля-буржуа" как Шатобриан.
Трудно сказать, как выпутывался бы из этой ситуации Луи-Филипп, если бы герцогиня не сотворила очередную глупость. В заключении выяснилось, что эта видная защитника монархического принципа беременна от итальянского маркиза Луккезо-Пали — по меркам Бурбонов, практически простолюдина. Романтический флер развеялся, двор Карла Х от Марии-Каролины единодушно отрекся, регентства ее лишили, а Луи-Филипп заявил, что теперь считает герцогиню итальянкой и потому с удовольствием отсылает ее к этому самому маркизу. Разумно: выглядел такой поступок благородно, и при этом не стоил королю никаких издержек, ведь политическое значение Марии-Каролины во Франции теперь равнялось нулю.
Маркиза Луккезо-Пали прожила оставшуюся жизнь в Италии — в основном, в Венеции. Со вторым мужем у нее было 8 детей, а скончалась маркиза аж в 1870 году. За 6 лет до смерти она восстановила отношения с первым сыном, Генрихом де Шамбором. "Дитя чуда", которому категорически запретили общаться с матерью после вандейской авантюры, согласился оплатить ее долги.
Он понимал, что уже очень скоро поддержка опальной матери может пригодиться.
Продолжение следует
Что почитать:
1) Н.Таньшина, "Восстание в Вандее 1832 года, или Авантюра герцогини Беррийской"
2) У.С.Дэвис, "История Франции"
3) Г.Бретон, "Женщины времен Июльской монархии"
4) П.Черкасов, "Правители Франции XIX века"
5) А.Дюма, "Волчицы из Машкуля"