Военное положение страны сосисок и пива, после разгрома под Сталинградом, к декабрю 1943 года стало очень тяжелым. Армия Евросоюза вынуждена была постоянно отступать, что вынуждало оставлять фронтовые укрепления и стоило немалых сил и средств. Кроме того, во многих местах жыдомонгольские орды совершили огромные прорывы, и там их наступление шло вперед, не встречая сопротивления от слова совсем. Ряды потрепанной боями гансовской пехоты опасно ослабли, от прежних дивизий остались лишь костяки – группы солдат, отчаянно сражающихся на необъятных просторах России. Главное командование в ставке Художника поняло, что требуется что-то предпринять, чтобы ослабить всесокрушающее давление на Восточном фронте. Понесшие большие потери соколы Геринга были почти ни на что не способны, успехи мальчиков Дёница на коммуникациях союзников тоже резко уменьшились с февраля 1943 года. Оставалась лишь боевая группа «N» в Северной Норвегии – линкор «Шарнхорст» и примкнувшие к нему эсминцы. Из других крупных кораблей ни один не годился для действий против арктических конвоев. Поврежденный «Тирпиц» катал вату на якоре в Каа-фьорде внутри Альта-фьорда после сентябрьской лихой атаки британских сверхмалых подводных лодок. «Лютцов» и «Адмирал Хиппер» же откровенно зашкварились год назад в операции против конвоя JW-51B, неудачники были не нужны.
Поэтому было решено, что при благоприятной возможности «Шарнхорст» и несколько эсминцев сопровождения совершат разбойное нападение группой лиц по предварительному сговору с применением оружия (п.2 ст.162 УК РФ, до 10 лет цугундера) на ближайший, идущий северным маршрутом из канадского Галифакса в СССР, конвой. И скоро папа Карло Дёниц получил подарок от своих буратин-разведчиков…
24 декабря 1943 года, в самый канун Рождества главное командование кригсмарине получило сообщение, что в море находятся аж два долгожданных конвоя: JW-55В, идущий в Мурманск и RA-55A, идущий, соответственно, из Мурманска. Трасса JW пролегала по так называемому северному маршруту мимо Гренландии, Исландии, Шпицбергена и вокруг мыса Нордкап в Мурманск. Прикрывал караваны Королевский военно-морской флот. Небольшие корабли – фрегаты, корветы, эсминцы и тральщики – служили прикрытием от атак подводных лодок и гуртовались у торговцев. Крупные корабли эскортных соединений (тяжелый крейсер «Норфолк» и его легкие коллеги «Шеффилд» и «Белфаст», всего 8 203-мм и 24 152-мм орудия), под командой вице-адмирала Роберта Л. Барнетта, ветерана арктических конвоев, шли вне ордера, параллельно транспортам и несколько южнее, то есть в направлении, с которого ожидался противник. Они прикрывали конвой от нападений надводных кораблей, и хотя шли отдельно от соединения, были готовы в любой момент при необходимости вступить в бой.
Дальнее прикрытие, на случай появления в этом районе немецких линкоров, осуществляло соединение 2 (линкор «Герцог Йоркский», имеющий 10 дрынов по 356-мм, крейсер «Ямайка», оснащенный 12 152-мм орудиями и 4 эсминца), им командовал адмирал Брюс О. Фрэзер. Кроме умеющего в прикрытие Барнетта основным козырем джентльменов было то, что экипажи всех крейсеров были теми еще полярными волчарами, а «Шеффилд» и «Ямайка» вообще принимали самое деятельное участие в раздаче новогодних подарков «Лютцову» и «Адмиралу Хипперу» год назад.
Немецкому главному командованию было крайне сложно принять окончательное решение. Однако исполняющий обязанности командующего 1-й боевой группы контр-адмирал Эрих Бей (старый миноносник, кличка Миноносный папа) был достаточно уверен в своих силах, и это склонило папу Карло в пользу проведения операции. На его решение повлияли и доклады воздушной разведки и подводных лодок, которые не смогли обнаружить линкор бриттов и сообщали, что конвой прикрыт лишь несколькими крейсерами. Такой расклад вполне устраивал тевтонов, и 25 декабря 1945 года был передан приказ о выходе в море эскадры в составе линкора «Шарнхорст» и пяти эсминцев. Операции присвоили громкое название «Остфронт», как бы подчеркивая ее важность для немецких сухопутных армий на Восточном фронте. В 19.00 «Шарнхорст» снялся с якоря и вышел из Альта-фьорда. Его сопровождала 4-я флотилия эсминцев (Z-29, Z-30, Z-33, Z-34 и Z-38).
Эсминцы были оснащены радиолокационной станцией (РЛС) FuMO 24/25, установленной на ходовом мостике. РЛС имела антенную решетку «матрасного» типа размерами 6×2 м, рабочую частоту 368 МГц (длина волны 81,5 см) и дальность действия 15–18 км. Следует отметить, что немецкие РЛС серьезно уступали радарам союзников. Пеленг определялся с точностью до 3°, ошибка по дальности достигала 70 м, две близкорасположенные цели сливались на экране в одну отметку, что исключало ведение «слепой» стрельбы. К тому же FuMO оказались весьма сложными в обслуживании и часто выходили из строя. А вы говорите, немецкое качество…
Планы немцев для англичан очень скоро перестали быть тайной. О выходе в море германского соединения настучал по рации норвежский подпольщик Б. Рорхольт, затем разведке джентльменов удалось перехватить и расшифровать шедшие из Берлина приказы... Ибо в полночь на 26 декабря немецкие корабли вовсю трендели в эфире, доложив командованию, что из-за тяжелых погодных условий боевые действия эскадренных миноносцев практически невозможны – в ответ в 3.19 было передано разрешение вести боевую операцию силами одного линкора. Эти радиограммы были перехвачены и расшифрованы. Поэтому, пока Бей читал новый приказ, британские адмиралы Барнетт и Фрэзер уже наслаждались его английским переводом.
В 7.03 26 декабря немецкое соединение, находясь в 40 милях к юго-западу от о. Медвежий, повернуло к точке, где в утренних сумерках — около 10 часов — по расчетам, должна была состояться встреча с конвоем. Эсминцы вели поиск в 10 милях к юго-западу от «Шарнхорста», экипажи с 03.00 находились в состоянии полной боевой готовности. В штормовом море эсминцам приходилось тяжело, и их скорость пришлось уменьшить до 10 узлов, поэтому они начали отставать. Вице-адмирал Барнетт расположил свое соединение между конвоем и возможным направлением появления «Шарнхорста». «Шарнхорст» пока не подозревал о присутствии британских кораблей, поскольку для большей скрытности не включал свой радар. В непогоду, не имея правильной информации, «Шарнхорст» вышел прямо на англичанский комитет по встрече («Норфолк», «Шеффилд» и «Белфаст»). Следивший за супостатом по радару «Норфолк» в 09.12 открыл огонь главным калибром, сделал 6 полных залпов (48 снарядов) и за 20 минут преподнес «Шарнхорсту» три 203-мм плюхи, одной из которых разнес носовую антенну радара и носовой дальномерный пост. Однако в условиях шторма крейсера не могли выдать более 24 узлов, чем нагло воспользовался грязный гунн. «Шарнхорст» врубил полный и, имея преимущество в диапазоне от 4-х до 6 узлов, оторвался от британских кораблей.
Конвой в это время чапал своим курсом, причем в условиях шторма и полярной ночи чапал с включенными ходовыми огнями. Сию иллюминацию засекли на ПЛ U-277, которая в атаку выйти не шмогла, но зато навела на торгашей оторвавшийся «Шарнхорст». К 12.00 линейный крейсер вышел на перехват к северо-востоку от конвоя. Однако настырные крейсера сумели предугадать действия вражины, «Белфаст» засёк «Шарнхорст» радаром, и все три британца вновь ринулись в атаку, причём лёгкие «Белфаст» и «Шеффилд» буквально поливали противника огнём: за первые три минуты дуэли «Белфаст» сделал 9 полных залпов, «Шеффилд» — 5, в сторону большого дядьки вылетело 168 152-мм снарядов. В бой вступила даже артиллерия британских эсминцев, ринувшихся в торпедную атаку, но вынужденных отойти под ураганным огнем немецкого корабля. В этом столкновении крейсер «Норфолк» получил прямое попадание в кормовую башню. Персонал был срочно эвакуирован, а артиллерийский погреб затоплен во избежание. Второй 283-мм снаряд попал в середину «Норфолка». В итоге все радиолокационное оборудование крейсера было выведено из строя. Погибли один офицер и шесть матросов, еще пять человек были ранены. Затем «Шарнхорст» накрыл «Шеффилд», и на палубу британца посыпались осколки. Крейсер был поврежден в нескольких местах. Повторялась ситуация при Ла-Плате, эта фаза боя была крайне опасна для англичан: если бы Бей поставил цель расправиться с крейсерами Барнетта, он при своем превосходстве в скорости смог бы это сделать без особого труда — все-таки «Шарнхорст» был гораздо сильнее всех трех крейсеров. Однако адмирал Бей практически повторил ошибку Лангсдорфа, так как видел главной своей задачей разгром конвоя и рассматривал бой с крейсерами как досадную помеху на пути к цели. Поэтому он, пытаясь уйти от нахальной мелочи, приказал увеличить ход до 30 узлов. Крейсера джентльменов в сильный шторм имели значительно худшую мореходность: против волны они могли идти со скоростью не более 24 узлов.
С немецких эсминцев видели осветительные снаряды, которые английские крейсера выпускали в утреннем бою, но поддержка находилась далеко от «Шарнхорста». Адмирал Бей приказал эсминцам идти на северо-восток на соединение с флагманом, но в 11.58 снова послал их на запад для поиска конвоя. После этого ни о каком тактическом взаимодействии между «Шарнхорстом» и немецкими эсминцами не было. Около 13 часов эсминцы, сами того не подозревая, прошелестели всего в 15 км. к югу от конвоя. Наконец, в 13.43 адмирал Бей пожалел нещадно валяемые волной эсминцы и приказал им прекратить поиск и возвращаться в базу. На следующий день около 10.00 они вернулись в Каа-фиорд. Пользуясь преимуществом в скорости, «Шарнхорст» снова вышел из боя, но разорвать радиолокационный контакт с англичанами не смог. На Барнетт знал, что соединение адмирала Фрэзера уже рядом и немецкий линкор мчится прямо на него, поэтому приложили все усилия, чтобы его не потерять. Около 13.15 адмирал Бей решил возвращаться в базу, самонадеянно не ожидая больше каких-либо стычек. Экипажу корабля, не евшему с самого утра, разрешили покушоц при сохранении боевой готовности. Кормовой радар выключили, чтобы не обнаруживать себя его работой. С раздолбанным носовым радаром и выключенным кормовым, к тому же не способным в поиск прямо по курсу, «Шарнхорст» шел прямо в ловушку, из которой не было выхода...
Что самое печальное – при правильном взаимодействии Кригсмарине с Люфтваффе, ловушки можно было бы избежать. Во время патрулирования морской акватории самолет Люфтваффе (Кригсмарине никогда не имела собственных самолетов из-за позиции жирной свиньи Геринга) обнаруживает группу каких-то кораблей, о чем и сообщает в свой разведотдел: «Пять кораблей, один предположительно крупный, северо-западнее мыса Нордкап». Один из основополагающих принципов разведки гласит: первоначальную обработку и анализ информации должно осуществлять одно и то же рыло, имеющее полный доступ к внутренней информации конечного получателя разведданных. Однако схема передачи Люфтваффе информации, подлежавшей использованию морским командованием, являлась грубым нарушением этого принципа. Офицер разведки люфтваффе, руководствуясь правилом, что информация должна содержать факты, а не предположения, вычеркивает из сообщения слова «один предположительно крупный». А офицер разведки кригсмарине на основании урезанного сообщения «пять кораблей северо-западнее мыса Нордкап» ошибочно идентифицирует фактически обнаруженный (уже нацеленный на раздачу звиздюлей) «Герцог Йоркский» с кораблями сопровождения как пять немецких эсминцев, отделившихся от «Шарнхорста», и оставляет маршрут следования линкора без изменений…
В 16.17 радар британского громилы обнаружил противника на дистанции 225 кабельтовых. Вечер перестал быть томным, адмирал Фрэзер начал немедленное сближение с обречённым тевтоном. В 16.32 уже и артиллерийский радар типа 284 нащупал цель в 147 кабельтовых (27 200 м). В 16.47 был открыт огонь осветительными снарядами, а в 16.50 все 10 356-мм орудий главного калибра «Герцога Йоркского» и 12 шестидюймовых орудий крейсера «Ямайка» встретили «Шарнхорст» залпами. Стрельба бриттов с самого начала оказалась очень меткой — первый же залп ГК с «Герцога Йоркского» уничтожил носовую башню ГК «Шарнхорста» и временно вывел из строя вторую. Башню заклинило с поднятыми орудиями, приводы горизонтальной и вертикальной наводки вышли из строя.
Дуэль между «Шарнхорстом» и британским линкором была явно неравной — немецкие 283-мм снаряды с такой дистанции не могли проковырять толстую броню, защищавшую жизненно важные части английского линкора. Кроме того, лишь несколькими залпами немцы смогли накрыть оппонента, борт которого поцарапало осколками, а также умудрились прямым попаданием в фок-мачту снести за борт одну из ее опор и временно вывести из строя артиллерийский радар типа 284, однако взобравшемуся на мачту лейтенанту Бейтсу удалось починить перебитый кабель между антенной и экраном радара и чаехлёбы продолжили избивать «Шарнхорст» с прежней эффективностью. Остальные повреждения на британском линкоре оказались… от собственного огня: снесенные вентиляционные грибки, попорченная палуба, разбитые шлюпки. Таким образом, «Герцог Йоркский» остался практически неповреждённым. Британские же 356-мм «чемоданы» причиняли очень серьезные разрушения. Немецкий линкор спешно повернул на север, а там 16.57 по нему открыл огонь «Белфаст», через 3 минуты – вовремя подоспевший «Норфолк». «Шарнхорст» для острастки дал два залпа по крейсерам и повернул на восток, привычно увеличив скорость до 30 узлов. Но тут нашла коса на камень – «Герцог Йоркский» теоретически уступал «Шарнхорсту» в скорости на 1,5–2 узла, но реализовать свое преимущество немцам в сложившихся условиях было ОЧЕНЬ непросто. Тем более что британские «чемоданы» вызывали все новые и новые повреждения. Лишь к 18.24 Бею удалось оторваться на 19,5 км, из-за чего англичане прекратили огонь. Одновременно Бей, теперь точно зная, что его загнали в угол, приказал отправить последнюю радиограмму Гитлеру: «Мы будем сражаться до последнего снаряда». Около 19 часов командир корабля приказал сжечь все секретные документы.
К концу боя «Герцог Йоркский» израсходовал 446 снарядов ГК, дав 52 залпа, из которых 31 лег накрытием, и к тому времени «Шарнхорст» получил не менее 13 прямых попаданий 356-мм снарядами. Большая часть его вспомогательной артиллерии была уничтожена, и Фрэзер решил атаковать противника торпедами. «Шарнхорст» конечно пытался отбояриваться из уцелевших орудий, его снаряды даже пробили на эсминце «Сомарец» директор и дальномер, осколки изрешетили борт и надстройки, а скорость упала до 10 узлов. На корабле погибли офицер и 10 матросов, 11 человек было ранено. Однако джентльменские крейсеры и эсминцы продолжили торпедную атаку, выпустив в ходе ее в общей сложности 55 торпед, из которых 11 попали в цель. Вокруг «Шарнхорста» было настолько плотное облако дыма, что с британских кораблей даже не видели, как он затонул. По словам выживших немцев «громадное судно будто взлетело на воздух, рассыпавшись вокруг на сотни метров фейерверком».
После погружения с британских кораблей слышали мощные подводные взрывы. Из всего экипажа в 1968 человек спаслись только 36 матросов и ни одного офицера. 30 взял на борт эсминец «Скорпион» и 6 рыл выловил эсминец «Матчлесс». Командир «Шарнхорста» капитан цур зее (кап-раз на наши деньги) Фриц Хинце и контр-адмирал Эрих Бей смело приняли ислам. Позднее в этот вечер адмирал Брюс Фрэзер, пафосно собрав офицеров на борту «Герцога Йоркского», пафосно сказал: «Джентльмены, битва с «Шарнхорстом» закончилась для нас победой. Я надеюсь, что любой из вас, кому когда-либо придётся вести свой корабль в бой с намного сильнейшим противником, будет командовать своим кораблём так же доблестно, как сегодня командовали «Шарнхорстом»».
На следующий день около 10.00 немецкие эсминцы вернулись в Каа-фиорд. Многие диванные специалисты считают, что именно их отсутствие в финальной фазе боя у мыса Норд-Кап оказалось фатальным для «Шарнхорста». Мол, при выходе из строя его носового радара эсминцы могли бы своевременно обнаружить противника, помочь флагману отражать торпедные атаки, да и сами представляли бы серьезную опасность для английских кораблей, имея 150-мм орудия и по 8 торпедных аппаратов. Однако Бея не зря прозвали Миноносным папой, контр-адмирал прекрасно знал о мореходных качествах своих «деток», а чего стоят немецкие эсминцы в бою в условиях шторма показал бой в Бискайском заливе, приключившийся буквально через два дня…
В общем и целом, операция Кригсмарине «Остфронт», имевшая целью уничтожение конвоя JW-55В, закончилась полным провалом. Гибель «Шарнхорста» положила конец исходящей от немецкого надводного флота угрозе и серьезно пошатнула положение Германии в Норвегии, а об атаках надвыдными кораблями союзных конвоев можно было вообще забыть. Адмирал Фрэзер, таким образом, отомстил за гибель авианосца «Глориес», которым он ранее командовал в 1936 году. Именно «Шарнхорст» в паре со своим близнецом «Гнейзенау» 8 июня 1940 года и утопил несчастного «Глориеса», попутно прихлопнув его эскорт – эсминцы «Ардент» и «Акаста».
Автор знает, что песня совсем про другой корабль. Но, к сожалению, про Миноносного Папу и его линейный крейсер пока ничего не сочинили.