– Раздевалка, гримерка, грим-уборная Большого театра. Как угодно называйте. Дело в том, что это единственная вещь – вот эта комната, которая меня примиряла с жутким ремонтом Большого театра, когда мы все оказались без места, без дома.
Ведь в старом театре я сидел на историческом месте – самом главном в мужском танце, которое существовало. Это был стол Владимира Викторовича Васильева, который мне его лично передал.
И когда вообще закрывали этот театр, я собрал вещи, ушел и даже не посмотрел назад, потому что ходить по театру было невозможно. Театр умирал, вернее, его убивали.
И настолько мне было тяжело, я пришел и сказал: «Знаете что, если вы хотите, чтобы я танцевал дальше, дайте мне нормальную гримерку.
– Вы сказали: «Васильев передал мне стол». А как это происходит? Стол же нельзя просто передать.
– Нет. Просто было место, за которым сидел Владимир Викторович. Очень много лет, после того как он прекратил танцевать, на это место никого не сажали, потому что как бы по театральным традициям артисты, которые сидят в раздевалке, сами приглашают кого-то.
Но так как внизу на первом этаже на уровне сцены сидели только премьеры или звезды, так скажем нынешним языком, то естественно они никого не приглашают, потому что они никак не могут смириться, что кто-то может сесть с ними рядом.
К тому же взаимоотношения в театре всегда очень скользкие, а мы, когда молодые приходим и ведем спектакли, нас невольно должны посадить куда-то, чтобы мы переодевались и так далее.
– Слушайте, какая проблема большая. В Большом театре проблема куда сесть!
– Очень большая проблема. Это не просто проблема – это настоящая война!
И так получилось, что когда я пришел на свой самый первый спектакль (я танцевал конферансье в «Золотом веке»), меня просто посадили за какое-то место, и когда меня гримировали, то гример сказала: «Как, мальчик, тебе с первого раза повезло, потому что это место Васильева. Это очень хорошая примета». Мол, ты сел сразу на «трон». На главный трон в театре.
И потом, когда я уже танцевал спектакли, я попросил, чтобы меня всегда сажали на это место. Я очень суеверный человек просто. Оно мне принесло удачи.
И Владимир Викторович как-то заметил, что я там сижу. Он присматривался ко мне, и когда он уже пришел руководить Большим театром, то он мне после премьеры балета «Паганини», который я танцевал – это была его первая работа в Большом театре, он мне это место отдал.
– Скажите, а борьба амбиций в Большом театре происходит на всех уровнях? Вот в столовой тоже такое происходит?
– Везде.
– А в столовой как происходит борьба амбиций?
– Ну, если, допустим, сидит премьер за столом и три места пустых рядом с ним, а вокруг много народу, мало кто к нему посмеет подойти и сесть – только очень близкие друзья. Другие не посмеют!
– А как в такой ситуации можно выжить, но при этом остаться более-менее нормальным вменяемым человеком? Невозможно же? Когда каждый день надо постоянно в столовой...
– Не хочешь заниматься этой профессией? Не приходи! Или ты принимаешь эти условия...
– А это часть профессии?
– Обязательно. Вы почитайте, начиная от древнеримского и древнегреческого театра, – те же истории!