-Жарко сегодня - девчонки сидели на скамейке под старым развесистым кленом, от скуки болтая ногами.
-А поехали в Клёновку, на пруд, купаться - предложил Вадим, самый старший из ребят. Ему было шестнадцать, для остальных он был авторитетом.
-Я только бабушке скажу - тихо прошептала Марина - Она меня далеко не отпускает, будет волноваться.
Марина была самой младшей из компании, жила в городе, а на лето всегда приезжала к бабушке. Ей было четырнадцать, но из-за своей худобы она казалась совсем ребенком. В компании ее часто обзывали мелочью. Вадим негласно считался её защитником и заступался за Марину. Некоторые даже обзывали их парочкой, ехидно хихикая. Марине нравился Вадим, большой и смелый, но признаться в этом она стеснялась. С Вадимом бабушка всегда спокойно отпускала внучку гулять. Так и сейчас компания ребят и девчонок на велосипедах помчали купаться на большой Клёновский пруд.
Маленькая деревушка Клёновка находилась в четырех километрах от села Орловка и насчитывала жилых домов тридцать, раскиданных на удалении друг от друга. Работать ездили в Орловку или в райцентр, но в основном жители занимались разведением скота. Дорогу на Клёновский пруд знал весь район. Приезжали и рыбачить, и просто отдохнуть на берегу с палатками. У местных жителей всегда покупали кто молоко, кто масло или творог, кто мясо. Тем клёновцы и жили.
В приспособленном для купания месте добровольцы вычистили дно, отсыпали берег песком и поставили деревянный мостик. Метрах в десяти на берегу росли две березы, так что можно после купания поваляться на траве в тени. Берег пологий, не обрывистый, вода теплая, так что ребята планировали остаться здесь до самого вечера. Ребята прыгами с разбега с мостика в воду, поднимая в воздух кучу брызг, девченки плескались, весело визжа.
Вадим сделал несколько шагов назад для разбега и прыжка в воду, сделал несколько глубоких вдохов, повернул голову направо и застыл на пару секунд. Чуть дальше березок, где начинал расти камыш, сидел с удочкой рыбак.
-Ваааадик, прыгай! - звали ребята.
-Да подожди ты - вполголоса ответил Вадим и отмахнулся рукой.
Медленными шагами Вадим пошел ближе к рыбаку. Это был старенький дедушка, с такой же старенькой короткой бамбуковой удочкой.
-Здорово, дед, ты ж не поймаешь здесь ничего. Мы тебе всю рыбу распугали - начал Вадим.
-А мне много и не надо. Пару карасей, жене моей, Ниночке. Попросила сегодня вот. Пришла и говорит - так карасей твоих хочется, Васенька, сил нет,поймай, говорит, пару, мы с тобой и пожарим. Вот я и ловлю. Да вы купайтесь, мне недолго осталось. Ты только за подружкой своей следи. Плавать она не умеет, потонуть может.
Дед Василий кивнул головой в сторону ребят и посмотрел на Вадима своими почти белыми глазами.
-Видишь, все плавают, а она нет. Не умеет. И страх у нее.
-Маринка! Вылазь, иди сюда! - крикнул Вадим в сторону ребят.
Девушка присела на травку рядом со своим защитником.
-А я ж недавно только пришел. Думаю, поймаю пару - и все, Нина больше и не просила. А больше и не надо - начал свой рассказ сипловатьм голосом дед Василий.
-Я всегда тут ловил, сызмальства, и всегда тут карась брал.
Дед почесал затылок под кепкой-восьмиклинкой, сдвинув ее на глаза.
-Помню после войны приехала Нина с матерью в Клёновку. Мать без ног была, оторвало значить, А Нина - высокая, статная девка, бровь дугой, косища, во, с руку, чеееерная-черная. Казачка Нина была, разбомбили их, вот к нам и попала. Дом им председатель выделил, помогли обжиться кто чем мог. После войны тяжело жили. Стали к Нине свататься. Кто кур принесет, председатель косынку шелковую привез. Выходи, говорит, за меня, нужды знать не будешь. А Нина стоит на крыльце и молчит. А я с прудА шел, в ведре два карася, рубаху на груди расстегнул, рукава закатал, для важности. Подошел к дому еёному, отдаю ведро и говорю как бы в шутку - А выходи, Нина, за меня, с голоду не помрем, карасей всегда наловлю. А она как захохочет, да звонко так, на всю округу слышно было. А вот и выйду, говорит. Председатель аж позеленел. Дооооолго мы с ним потом воевали, дааа. Ну, ничего, прижились как-то. Помню, за трактором в облцентр поехали с ним и купил я для Нины ленту атласную, белую. Так она ее в косу вплетала, а Матвеич все зубами скрипел, хи-хи-хи.
Дед Василий немного помолчал и продолжил.
-Всяко было, и бедно, и холодно. Время тогда было такое. Досыта не едали, но и не пухли с голодухи. Караси выручали. Детей народили, двоих, Кольку, да Петьку. Померли уже. Внучек Петькин, Володька, со мной сейчас живет, с женой да ребятней. Приглядывают. Старый, говорят, я стал. С Ниной всегда мирно жили, душа в душу. Бывало, и разобидется чего, но быстро отходила. С Колькой легко было, мы и на поля, и на сенокос с ним, и по берегу вечерами гуляли. Сейчас тут трав таких нету. А вон там - дед указал на противоположный берег пруда - покос был, сего косили, переворачивали, да в копны складывали. Там наш Петька налачо взял .Тяжело с ним ходила моя Нина, и разрешилась тяжело. А после вообще занемогла, ноги чернеть стали, шишки пошли. Еле ходила, болело сильно. Грузная стала. Я и по хозяйству, и в дому, всегда помогал, да, а как еще...
-Неужели и толстую любил, дед? - ехидно спросила Марина, искоса поглядывая на Вадима.
-Любил, как не любить-то...Это телом она хворая была, а душой-то все та же, моя Нина. Вот помню говорит, на пруд, Вася, сходить бы, да не могу. А я ее на тележку - и повез. Погуляли, как и раньше.
-Не тяжело было, дед? -спросил Вадим.
-Дак своя ноша не тянет. Не тяжело. Когда вдвоем.
На морщинистой щеке блеснула слеза. Дед смахнул ее своими сухонькими, с выпирающими суставами пальцами.
-Схоронил я Нину, как Петьку поженили. Уж не ходила почти. Карасей, говорит, хочется, сил нет, налови, Васенька. Вот как и сегодня. Недолго меня не было. Пришел, а она уж все. И жизнь для меня остановилась. Девяносто шесть мне уже, а все никак.
Дед резко вытащил удочку, на крючке трепыхался хороший карась, грам на четыреста. Дед привстал с ведерка и закинул туда рыбину.
Подошли остальные ребята. Кто рядом сел, кто под березы. в тень.
-Дед, так у тебя и червя нет. Как ты ловишь-то? - удивился Вадим.
-На хлебушек - улыбнулся Василий, достал из кармана пол кусочка хлеба. Из мякушки скатал маленький шарик, насадил его на крючок, а остальное выбросил в воду, не далеко, насколько сил хватило.
-Мне больше не надо, а рыба съест. Время-то уже к вечеру, Володька меня хватится. Успеть бы.
Дед посмотрел в сторону заката и тяжело вздохнул. Второй карась не заставил себя ждать и тоже был отправлен к первому в ведерко. Василий поднялся, размял поясницу и переваливаясь с ноги на ногу тихонько зашагал к березам.
-Вот что, ребятки, пить дюже охота. Вон там вон, за плотинкой, есть ключ. - дед показал рукой в сторону плотины - Там мы раньше все воду брали для питья. Хорошая вода, студеная. Принесите-ка, а? А я пока вот тут присяду, в тенек.
-Дед, а во что воду набрать? у нас ни кружки, ни бутылки нету.
-Да хоть вот в ведро - и караси плюхнулись на траву, подпрыгивая в смертельной для них воздушной среде.
Прислонился Василий своей старой сморщенной, повидавшей и знойный горячий воздух в полях, и студеный колючий снег во времена лютых метелей щекой к коре такой же старой березы. Вспомнил, как они с Ниной сажали лесополосы вокруг полей, а две березки вот здесь посадили, на бережку. Их это место было. Улыбнулся, рука сжала невысокую траву с распустившимися соцветиями, а ноги в старых кирзовых сапогах, медленно вытянулись.
Ребята пошли искать родник, все камышом заросло. С дороги их окликнула женщина.
-Да мы родник тут ищем, дед воды попросил принести. Какой? Дед Василий, с удочкой вон там, у берез сидит, карасей жене ловит.
-Как.... Василий? - еле выдавила из себя женщина - Каких карасей? Так он слепой же и не говорит, и слабоумие у него уж сколько лет...
-Ну не знаю, он нам про жизнь свою все рассказывал. Да и воды попросил.
Женщина побежала звонить Володе. Они с Натальей уже с ног сбились, дед пропал, недоглядели. А он на пруд ушел.
Минут через пятнадцать на берегу у берез стояла карета скорой помощи, уазик участкового. Володя кому-то звонил, а Наташа стояла прижав руки к груди. Подходили еще люди. Кучка ребятишек столпились поодаль от берез, Марина уткнулась в грудь Вадима и тихо всхлипывала. Вадим крепко обнял ее за хрупкие и такие беззащитные плечи и понимал, что не даст ее в обиду никому. Как дед свою Нину.
А по дороге, идущей вдоль пруда, навстречу красно-оранжевому закату медленно, под руку, шли два силуэта - один мужской, в рубахе с закатанными рукавами и расстегнутой на груди и с ведерком, второй женский, в легком сарафане и отчетливо виднеющейся белой атласной лентой, заплетенной в черную тугую косу...