Выпускной спектакль был назначен на 26 июня, а 22 июня пришли вести о начале войны. Для выпускников 1941 года был поставлен балет «Бэла» , и сама Ваганова доверила своей ученице Нонне Ястребовой ведущую партию. Было решено продолжать репетиции, и выпускной спектакль прошёл довольно удачно. Но выпускников ждала совсем не такая жизнь, которую они себе представляли.
Театр готовился к эвакуации, и семье Нонны Ястребовой было предложено присоединиться к другим артистам и их семьям. Но мама не решилась оставить квартиру и личные вещи, кроме того, болела тётя, и её тоже нельзя было оставить. Было принято решение остаться в городе, и это определило всю дальнейшую жизнь подающей надежды молодой артистки Нонны Ястребовой.
Театральная жизнь сошла на нет
Нонна Ястребова присоединилась к труппе Кировского театра, и по дороге на свой первый в жизни спектакль попала под oбстрeл. Пассажиры трамвая, в числе которых была и Нонна Борисовна, высыпали на мост и разбежались в поисках укрытия. Ястребова вспоминала, что она припала к земле, а затем побежала в бомбоубежище. Когда все закончилось, Нонна отправилась не в театр, а домой: платье, руки и лицо были испачканы, а о спектакле было забыто.
В городе не было отопления, артистам приходилось ждать своего выхода на сцену в верхней одежде и валенках, сбрасывая ее за кулисами в последние секунды перед выходом. Артистам предлагали танцевать в теплой одежде, но они наотрез отказались: нельзя нарушать требования классического танца. Наступала зима, холод и голод не давали работать даже самым стойким артистам. Нонна Ястребова вспоминала: «Спектакли проходили всё реже и реже — обстановка в городе и наше состояние не способствовали театральной деятельности».
«Ты у меня одна! Не отдам в армию»
Сложно представить, что чувствовали вчерашние выпускницы хореографического училища, которые с трепетом ожидали начала своей работы в театре, а вместо этого ушли танцевать... на фронт.
Театр прекратил работу, и Нонна Ястребова решила отправиться на фронт, чтобы танцевать в Ансамбле песни и танца 23-й армии Ленинградского фронта. Не слушая уговоров матери остаться в городе, Нонна отправилась на передовую, взяв балетную обувь. Девушка еще не знала, что пуанты ей не понадобятся, что танцевать она будет в сапогах, а с балетной физической формой придется попрощаться.
Артистам на фронте полагалось продовольствие, часть из которого артисты передавали своим семьям в Ленинград. Нонна Ястребова позже рассказывала, что такими «подарками» с фронта помогла маме и тёте выжить в осажденном городе.
Балет сдал позиции
Если обратиться к воспоминаниями артистов балета — блокадников, становится понятно, что серьезные занятия хореографией в условиях холода и голода были невозможны. Да, училище продолжало работу, но дети привлекались к общественным работам, участвовали в дежурствах на крыше, плохо питались, у них попросту не было сил для полноценных занятий. Вера Костровицкая вспоминала, что на концертах училище могло показать только простые народные танцы, потому что в условиях голодного истощения придумать что-то другое было невозможно.
Нонна Ястребова танцевала перед солдатами в гимнастерке, юбке и кирзовых сапогах. Артисты репетировали на цементном полу, что крайне вредно для здоровья стоп и коленных суставов. Бывали случаи и слишком скользкого обледеневшего покрытия, на котором приходилось танцевать в полноги, чтобы не получить травму. Но тогда эти трудности отходили на второй план: каждый человек работал на пределе возможностей, а артисты, которые шли по минному полю, чтобы сыграть концерт, едва ли думали о себе и своем будущем.
Солдатам нужен был не столько балет, сколько искусство танца, которое давало надежду и дарило радость. Простые танцы, исполненные талантливой молодёжью, ободряли и были огромной моральной поддержкой.
Не все вернули себе профессию
Такой образ жизни не мог не сказаться на физической форме молодых артистов балета: без ежедневного экзерсиса у станка форму поддерживать невозможно, а на фронте речи об этом не велось.
После снятия блокады труппа Кировского театра вернулась из эвакуации, и Нонна Ястребова оказалась у палки рядом с артистами, которые были в отличной физической форме. Как известно, для артиста балета каждый год на счету, а война отняла лучшее время для развития в профессии. «Надо было надевать пуанты и всё начинать сначала: вставать к станку и делать экзерсис, а ноги не поддавались, мышцы одеревенели, тело не слушалось, спина не гнулась», — вспоминала Нонна Борисовна.
Нонна Ястребова оказалась в классе усовершенствования, который вела Ваганова, но для артистки это была непосильная нагрузка, от которой она отвыкла. Нонна Борисовна со слезами на глазах делала экзерсис, отчаянно пытаясь вернуть форму и выучку, которые были растеряны: «Разве я виновата, что на фронте было не до экзерсисов?»
Нонне Борисовне одной из немногих удалось вернуться на большую сцену в сольных партиях: «Фронтовая выдержка брала верх. Я говорила себе — должна! И фронтовая закалка помогла одолеть сложнейший в жизни рубеж — вернуть свою профессию». К сожалению, другие артистки, которые пережили блокадные годы в Ленинграде, так и не смогли догнать коллег и танцевали только в кордебалете.
После войны Нонна Ястребова блестяще сыграла в фильме «Солистка балета» и исполнила в нём вариацию Китри. А на сцене Кировского театра балерина танцевала до 1964 года.