"-Юрий Ефимович, эта ивдельская трагедия не отразилась позже на развитии туризма в УПИ? Не поубавилось после нее желающих ходить в походы?
- Конечно, она не прошла бесследно. Страх в душах какое-то время жил. Однако туризм в институте не заглох. Другое дело, что на Северный Урал группы не ходили долго. Решением областных властей район трагедии объявили на четыре года запретной зоной для туристов."
Юра Юдин родился в рубашке. Его берегли высшие силы и он остался жив. И слава Богу! Сейчас его уже нет в живых.
Про него много писали, есть немало интервью с ним, разбирали по буквам его дневник, его недомогание и его отказ от дальнейшего похода.
Все, как один, в недоумении, как человек с обострением радикулита шел на лыжах по очень сложному пути (постоянно налипал снег, приходилось наклоняться и счищать снег) 24 километра! Почему не поехал на санях? Он сам сказал: "Потому что на санях без движения было очень холодно". Убедительно?
На этом фото вдали маленький силуэт - это Юдин. Ему было тяжело идти и он сильно отстал. Естественно он всех тормозил уже по пути на 2-й Северный рудник.
Меня удивляло, что в дневниках и в "Вечернем Отортене" постоянно упоминаются дискуссии на тему любви. Фривольности, да еще в походе? Потом у кого-то прочитала, что в то время дискуссии были нормой и темы были самые щекотливые, вплоть до критики Советской власти. И... ребята не доверяли (кому?) вести разговоры на любые темы, ибо они могли быть истолкованы как угодно. Потому, от греха подальше, и чирикали про любовь. Был ли Юра тем, кому немного не доверяли? Думаю, да. Но не ему одному.
Сам Юрий говорил о том, что изначально он твердо верил в гипотезу о лавине и буране. О ранениях тогда он ничего не знал. В последние годы жизни был твердо уверен, что это была зачистка КГБ. При этом никакой конкретики: "В ненужное время - в ненужном месте".
Спустя многие годы он говорил, что если бы сомневался в причинах трагедии, то "все бы разузнал сам". Откуда уверенность? Да потому что он умел смотреть, видеть, расспрашивать и запоминать. И как-то подозрительно долго он возвращался в Свердловск. Взгляд стороннего наблюдателя за обстановкой?
Но это к слову, это всем известно.
Вот этот керн. Тяжеленький.
Майе Пискаревой он рассказал: "Кернохранилище -это была крыша, только крыша, оно никем не охранялось, и никому оно было не нужно. А почему я заинтересовался кернохранилищем, потому что у меня еще было поручение геологическое, я там немножко в институте по программе экономического вуза... я учился на экономиста горных и металлургических предприятий цветной металлургии, и нам преподавали эту основу геологии и минералогии, обогащение металлов и т.д. Поэтому мне дали такое поручение, поэтому я чисто по обязанности, ну и по личному интересу пошел в это кернохранилище и там отбирал красивые образцы. Обычно когда я из похода приносил образцы, то я их обычно, наиболее интересные, я отдавал на кафедру геологии, и там вот в музей однажды я притащил огромный кусок белого мрамора. А месторождение тогда еще не было промышленное, не обрабатывалось еще, и завкафедрой там сразу написал "Дар студента Юдина", чем я был очень польщен, потому что я принес этот образец, и его сразу пометили в витрину...но это было в то время."
Итак 3 вопроса:
1. Куда он дел этот керн? Нашли в нем то, что искали (и искали ли?), или это просто сувенир?
Ибо Юрий ответил уклончиво, ответ ниже.
2. Почему решением областных властей район трагедии объявили на четыре года запретной зоной для туристов.
Закрыли на 4 года. Хотели что-то скрыть? Боялись повторения трагедии? Или что-то упорно искали, сами ничего не знали?
Следующий вопрос вполне закономерный:
3. В течение этих лет велись ли какие-либо работы по исследованию почвы, поиска упавших предметов, продуктов загрязнения в месте трагедии и не только?
Спрашивали о чем угодно, только не об этом. Местные могли бы дать ответ на этот последний вопрос. Не рассказывали, потому их об этом не спрашивали. Может быть спросить сейчас?
Юра вернулся по нескольким причинам. И недомогание в числе последних, потому что он сожалел, что не пошел с ребятами, значит мог пойти?
Первая - он должен был взять керн, не тащить же его в поход? Обратный путь шел другим маршрутом.
Второе - он должен был составить представление об обстановке в регионе и рассказать кому следует. Он не был агентом, он не был сотрудником КГБ (но вероятно хотел им быть). В то время быть сотрудником КГБ было не то, что не зазорно, но очень почетно и выгодно в материальном плане. Их не то, что боялись, но побаивались и сильно уважали. У них были свои связи, они могли решить многие вопросы. У них была хорошая зарплата, им выделялись квартиры. Кстати, его отец одно время работал в охране лагеря.
По существу первого вопроса. Я не нашла, чтобы кто-то задал ему вопрос о судьбе того булыжника-керна. Если кто знает, скажите. Юра студент, будущий геолог. Амбициозен, целеустремлен.
Золото-алмазы? Нет! В то время стране был нужен уран. Много урана. Потому он берет керн из хранилища и кладет его в подводу, но сам, опасаясь (а вдруг радиация?), идет пешком.
Так я думала, ан нет!
Интервью с Пискаревой.
МП:. Кому Вы передали керн породы, который привезли со Второго Северного?
ЮЮ. Ну наверно я передал на кафедру.
Забыл?
То есть, идти дальше в поход ему было не за чем. Он, возможно, изначально предполагал, что ему нужен именно 2-й Северный, Ивдель и Вижай. Под видом больного (может и правда болел) он исследует аптеку, где работает немец, и остается доволен и очарован им. Все по-честному. Никакого стукачества.)
Юдин не был хлюпиком. Несмотря на то, что жизнь поделилась на До и После, он продолжал походы. В интервью Майе Пискаревой он рассказывал:
МП: В каких зимних походах участвовали лично Вы? В каких годах? Расскажите о самом запомнившемся Вам, и почему он запомнился?
ЮЮ: Ну... знаете, в этих походах я был много раз. А запомнился уже после дятловского похода...вот мне запомнился поход по острову Вайгач, ну там много всяких эпизодов, но запомнился... когда мы шли, пурга была, поземка... ну вот мы шли, и вдруг у меня валенки выпали из-под рюкзака, я пока их подбирал, а группа уже ушла, я остался как бы один на один в пурге, ничего не видно, на метр не видно... А вот была в наше время такая... взаимопонимание... и вдруг в этой пурге... друг друга не видно... и вдруг люди останавливаются, и ко мне возвращается Гена Птицын. И в этот же день... мы идем, поземка идет. А дороги не видно, и вдруг Гена Птицын проваливается в пропасть, потому что идет пурга, поземка идет, он- то думает, что ступает по лыжне, а под ним - бездна. У нас был вынужденный останов, мы спустились вниз, у Гены лыжи были сломаны, вот дальше уже там были определенные приключения, ну и т.д.... говорить о походах много можно...
Мои заметки: