(Весь текст довольно большой, потому предлагаю вниманию читателей сокращённую версию)
При подготовке исторических публикаций я неоднократно встречал упоминания о благих делах, которые совершили для России на ниве благотворительности представители рода герцогов (в отечественной традиции их принято писать принцами) Ольденбургских. Согласно законам диалектики, количественное накопление имеет свойство способствовать качественному скачку – и в какой-то момент я понял, что этой фамилии (как совокупности людей) следует уделить отдельную публикацию.
Русская ветвь принцев Ольденбургских ведёт отсчёт от Петра, женатого на родной сестре императрицы Марии Фёдоровны, вдовы Павла – Первого и единственного.
Сын его, Георгий Петрович получил чин генерала русской армии, служил генерал-губернатором нескольких губерний, а затем назначен на пост главного директора путей сообщения империи. Между прочим, именно Георгий Ольденбургский первым учредил в стране речную полицию. Трогает нежная любовь, которую он питал к супруге, Екатерине Павловне.
В период войны 1812 года он непосредственного участия в боевых действиях не принимал. Занимался вопросами комплектования войск для Действующей армии на Петербургском направлении. Георгий Петрович умер в декабре 1812 года, после посещения госпиталя под Тверью.
Их сын Пётр родился в том же 1812 году, буквально за несколько дней до Бородинской битвы. После смерти родителей воспитывался у своего дяди, в Ольденбурге, где получил блестящее по тем временам образование. Его кандидатура рассматривалась на пост короля Греции… Однако он оставался подданным Российской империи, а потому оказался в Петербурге, в гвардии, обласканным родственником – императором Николаем Павловичем. Служба у Петра Георгиевича поначалу задалась… На его плечах сверкали эполеты генерал-лейтенанта…
Однако военная карьера принца оборвалась самым неожиданным, хотя и закономерным образом. Как-то он стал свидетелем экзекуции – плетьми иссекли женщину; секли, как полагалось в то время, солдаты. Это настолько возмутило генерала, что он тут же подал в отставку. Государь (Николай Палкин!) отставку принял, и, учитывая обстоятельства, которые её вызвали, назначил принца членом консультации при министре юстиции, а затем и сенатором.
С тем пор Пётр Георгиевич стал одним из самых последовательных покровителей начинаний империи на ниве добрых дел. Судите сами!
Он основал Императорское училище правоведения – хоть оно и именовалось «императорским», а потратил на него сам принц миллион рублей. Назначен председателем Департамента гражданских и духовных дел Государственного совета. Опекун и член советов ряда благотворительных, воспитательных и образовательных учреждений – причём, выступал там не в роли титулованного бездельника, а занимался самой активной работой. Стал управляющим Мариинской больницы для бедных. Возглавил специальный Главный комитет по женскому образованию – его называли министерством женского образования. По инициативе и при активном участии принца в стране открыто до тридцати народных училищ. В связи с быстрым увеличением образовательных учреждений для девочек по инициативе принца открыто несколько педагогических учебных заведений (об одном из которых пойдёт речь ниже). На собственные средства Ольденбургский открыл и содержал сиротский приют на сотню детей. Реорганизовал московский Воспитательный дом в Императорское Московское техническое училище. В качестве обер-директора Санкт-Петербургского коммерческого училища реорганизовал и его. Равно как реорганизовал и Императорское Вольное экономическое общество, президентом которого являлся. Создал Русское общество международного права. Патронировал несколько больниц…
Думаю, что предыдущий абзац уже получился слишком обширным и не все читающие осилят прочитать его полностью, начнут лишь скользить глазами по строчкам… Между тем как перечисленное – ещё не всё, список можно продолжать и продолжать.
Благородные деяния принца Петра Ольденбургского всемерно поддерживала и жена, Терезия Нассауская. Хотя и описывали её современники как «ядовитую» и «недобрую», но, право, думаю, что из зависти: мало можно привести в истории примеров людей, оставивших после себя столько полезных и добрых начинаний.
Об одном из них и пойдёт речь ниже.
После войны 1812 года среди отечественной знати немало подвизалось благотворителей, которые открывали какие-то богоугодные учреждения. Например, палату при больнице на десять коек. Да ещё для содержания их проводили аукционы. И жеманно вздыхали на раутах, отпивая коллекционное шампанское, насколько они трепетно относятся к затеянному… И все вокруг восхищённо рукоплескали томно смущённой своей добротой патронессе…
Но вот «недобрая» Терезия Нассауская-Ольденбургская… Она из своих личных средств («туалетных», то есть предназначенных на дамские безделки) накопила сумму, необходимую на открытие училища для девочек из семей, которые не могли определить их в более престижные пансионаты. Случилось это в 1841 году. Училище, впоследствии получившее статус педагогического института, давало образование девушкам, многие из которых отправлялись в качестве домашних учителей в города и веси империи. Понятно, что речи о некоем обязательном распределении для выпускниц не шло; однако диплом, полученный в институте, которому по смерти Терезии присвоили её имя, котировался, и провинция с удовольствием принимала его выпускниц. Девушки обретали возможность самостоятельно зарабатывать на жизнь профессией, которая пользовалась уважением в обществе.
Оцените сделанное этой женщиной!
Специально под институт возвели, а впоследствии перестроили специальное здание – на углу Большого и Каменноостровского проспектов. В его стенах слушательницы изучали целый ряд дисциплин: математика, грамматика, география, история, физика, химия, иностранные языки, остальные науки, необходимые для того, чтобы обучать детей, находившимся на домашнем обучении в провинции. Будущие учительницы рисовали, вышивали, музицировали, посещали театр, выставки, концерты… Кроме того, девочкам преподавали педагогику, дидактику, читали курс лекций об особенностях домашнего обучения, о взаимоотношениях с нанимателями – основы практической психологии, говоря иными словами.
Лично принц Ольденбургский настоял, чтобы в программу включили гимнастику. Ну и конечно, танцы – что ж за девушка без этого умения!..
Ну что, думаете, на этом программа обучения исчерпывалась?.. Как бы не так!.. Девочек обучали азам ведения домашнего хозяйства, из них готовили будущих жён и матерей.
И это ещё не всё!.. Со временем при институте построили лазарет (нынче в этом здании располагается библиотека им. Пушкина), в котором девушки получали навыки в оказании первой медицинской помощи пострадавшим… С началом Первой мировой войны многие воспитанницы института стали медсёстрами.
В интернете имеются фотографии, которые запечатлели мгновения жизни воспитанниц: как они дежурят по столовой, как пеленают младенцев, как учатся накладывать повязки, как занимаются гимнастикой (забавно так – в глухих тёмных платьях до пят)…
…В училище, позднее в институте им. Терезии Ольденбургской воспитывались девушки из небогатых родов – дворянских и не только. Выпускницы учебного заведения получали подготовку, которая, с одной стороны, позволяла им самим зарабатывать на жизнь педагогической деятельностью или какой иной, пользовавшейся уважением в обществе; а с другой, такую барышню не зазорно было взять в жёны и иному аристократу. Диплом института в значительной степени словно как нивелировал разницу в классовом происхождении его обладательниц. То есть девушек готовили к реальной жизни в обществе, сформировавшемся в России в ту пору.
Конечно, это не Смольный, но имя принцев Ольденбургских на дипломе значило немало.
…Когда я просматривал списки воспитанниц института, обратил внимание на фамилию Лейкина. И вспомнил о писателей Николае Лейкине – у него, правда, насколько официально известно, детей не было, так что это скорее всего просто совпадение, или дальняя родня.
Так вот, в самом известном произведении Николая Александровича, «Наши за границей», речь идёт о состоятельной купеческой паре, которая отправилась путешествовать на Парижскую выставку. Вспомнил же я эту книгу в связи с тем, что автор постоянно обыгрывает факт, что героиня романа окончила некий пансион для девиц «неблагородного происхождения»… Казалось бы, обычная купчиха – вспомним портреты представительниц этого сословия, которые оставили нам художники-современники!.. Между тем, героиня упомянутого романа оказалась неплохо, хотя и несколько односторонне образованной дамой – немного говорила по-французски, чуточку по-немецки, читала любовные романы, посещала театр… Подчеркну: купчиха!.. Которая окончила какой-то провинциальный (!) пансион. А вот поди ж ты: никак не вписывается в наше традиционное представление о культурном уровне жены дореволюционного торговца.
А тут – институт, пусть и не привилегированный. А образование какое, комплексное гармоничное развитие!..
Откровенно говоря, я не принадлежу к нашим современникам, которые воздыхают о царских временах. Однако кое-то из системы образования той поры не мешало бы и перенять.
Но это уже тема для отдельного разговора.