Неравнодушные читинцы пять раз за день вызвали скорую для пьяного, спящего на лавочке в районе вокзала в Чите. Скорая каждый раз осматривала мужчину, не найдя показаний для госпитализации, и уезжала.
Колонка была базово опубликована в разборе событий недели редакции «Чита.Ру» от 13 февраля.
Перед нами, обратите внимание, типичный треугольник Карпмана.
Правила, по которым работает модель созависимых отношений, сформулировал американский психиатр Стивен Карпман в 1968 году. Он назвал ее «Драматический треугольник». На его вершинах находятся Преследователь и Спасатель, нависая над Жертвой. При этом участники на самом деле не являются ни жертвами, ни преследователями, ни спасателями. Но однажды выбрав этот сценарий (сознательно или бессознательно), они продолжают играть выбранные роли, хотя могли бы решить конфликт и выйти из некомфортной ситуации.
Кажется, что жертва тут — пьяный на лавочке. Так думают неравнодушные читинцы, когда вызывают скорую. Бедненький, ведь февраль, он замёрзнет и умрёт. Они спасатели!
На самом деле неравнодушные читинцы, во-первых, причиняют добро пьяному. Пьяный сделал свой выбор. Его выбор — напиться и спать на лавочке. Он не оценит добра ни в моменте — ему надо, чтобы от него отстали, — ни потом, на это у него уже не хватит пропитого мозга.
Во-вторых, неравнодушные читинцы добрые за чужой счёт. Фактически в этот момент они превращаются в преследователя, требуя от скорой спасать пьяного.
Я много раз говорила про это с медиками, работающими на скорой. Даже в доковидные времена подбирать пьяных по подворотням и свозить в холодный бокс в приёмнике дежурной больницы было не тем, для чего их мама родила.
Если пьяный здоров, считает скорая, а вы не можете пройти мимо — вызовите ему такси домой. Но это сложно. А звонить в скорую легко. И легко после этого чувствовать себя героем.
При этом, даже если скорая придумает пьяному диагноз и заберёт, это иллюзия, что она — спасатель. В стационар его всё равно никто не положит. О вытрезвителях чиновникам выгодно только бесконечно говорить, представая спасателем перед обществом, по факту этим никто не занимается.
Скорая, конечно, повезёт его в дежурную больницу, если не может не повезти. (Жертвой, кстати, станут врачи из приёмного покоя, которым возиться с алкоголиком. Когда он проснётся — он будет преследователем: падать, орать, мешать работать).
Подумайте только: в пик очередной волны ковида, когда основная нагрузка свалилась на первичное звено и нет времени ездить на вызовы, медики вынуждены пять (!) раз ехать на вокзал. Даже в первый раз, когда скорая приезжает к этому пьяному, бригада никому не рада (если бы они могли, они бы орали и на неравнодушных читинцев, и на пьяного, и были бы преследователем, но у них инструкция).
Неравнодушные читинцы жертвой не становятся. Разве что жертвой собственных представлений о добре и зле. А становятся те, до кого не доехала скорая. Только кажется, что это пафосный штамп — она реально не доезжает.
Екатерина Шайтанова