- Лука, ты почему на кладбище не пришел? Сегодня же годовщина смерти твоих родителей. Мы же договаривались!
Катерина Ильинична, пожилая худощавая женщина, смотрела на своего высокого двадцатипятилетнего внука с укором.
- Бабуль, прости, совсем замотался! - Лука подошел к женщине и обнял ее.
“Как же он на моего Юрку стал похож! Те же глаза карие, нос картошкой, волосы кудрявые и густые. Правда, овал лица и форма губ Людкины, но это его только украшает. У Юрки-то квадратный подбородок и губы тонкие были. А этот прям красавцем вырос! Не у каждой девки такая внешность. Вот только не повезло ему с женой, нашел себе дуру деревенскую…”
- Есть хочешь? Тебя, небось, твоя совсем не кормит?
- Бабуль, кормит. Просто я с работы к тебе зашел, проведать.
На самом деле Лука совсем не хотел идти в свою маленькую однушку, видеть жену и ее трех ненавистных кошек, которые его почему-то совсем не любили, более того, при любой малейшей возможности старались поцарапать или укусить.
“Ненормальные животные. Странные. Своенравные. Гадят везде. Ну не прям везде, только в лоток и почему-то на мою одежду. Правда, Ванду они обожают. И готовы ее вылизывать, как себя, сутки напролет.”
В раздумьях Лука механически помыл руки в ванной и прошел на кухню. Пахло вкусно. В центре деревянного лакового стола стояла бутылка коньяка и рюмки. Рядом с бутылкой лежала плетеная хлебница с ломтиками белого и черного хлеба. Екатерина Ильинична поставила на стол парующую тарелку с картофельным пюре, обильно сдобренным подливой и кусочками мяса. От исходящего аппетитного аромата еды у Луки защекотало в носу, и его желудок тут же голодно заурчал.
- Голодный, слышу. А еще оправдываешь эту свою… - женщина замолчала, поправила расписную деревянную тарелку с солеными огурцами и помидорами.
Стол был маленький, как и вся кухня. Лука и Екатерина Ильинична расположились друг напротив друга. Положив в тарелку еды, Екатерина Ильинична вскочила, открыла дверцу холодильника, взяла пластмассовую плошку с салатом, положила на стол.
- Во дура старая, совсем забыла, я же твой любимый салат оливье сделала! У меня еще колбаска и сыр нарезкой есть, будешь? Достать?
- Бабуль, не надо, не суетись. Садись уже.
Лука разлил коньяк по синим стеклянным рюмкам, протянул одну бабушке и вопросительно посмотрел, ожидая, что Екатерина Ильинична что-то скажет первой. Но та смотрела на внука молча, явно ожидая от него извинений.
- Давай, бабуль, помянем. Пусть земля им будет пухом! - Лука залпом выпил коньяк.
Екатерина Ильинична, не ответив ничего внуку, медленно выпила свою рюмку и запила водой. Потом, задумавшись, стала крутить ее в руках. Стекло от света заиграло бликами.
- А ведь эти рюмки старше тебя! Мне их папка твой на день рождения подарил.
- Знаю, - произнес Лука с набитым ртом, потом, прожевав, дополнил, - ты мне уже рассказывала.
- Лука, я ждала тебя на кладбище, ты что, забыл?
- Да помню я! - соврал Лука, оторвав взгляд от тарелки с едой. - Бабуль, все я помню. Только ну как ты себе представляешь, что я должен был сказать начальнику? У нас и так с людьми напряженка.
- Тебе что, начальник и работа дороже меня и памяти о родителях?
- Бабуль, не передергивай. Да и потом, родителей не вернуть, а мне жить надо, зарабатывать.
- Ага, чтобы кормить эту бездомную девку с ее бездомными кошками! - зло произнесла Екатерина Ильинична.
- Баб, дай поесть спокойно, а? Давай лучше еще по одной коньячку? Будешь?
- Не хочу! Я на кладбище их одна уже помянула, без тебя! - Екатерина Ильинична демонстративно встала и направилась к выходу. – Ты, если хочешь, то пей. И ешь. Я потом уберу.
Оставшись один, Лука тоскливо вздохнул, налил себе еще одну рюмку и стал думать о бабушке.
“Мне бы ее неуемную энергию в ее-то шестьдесят девять лет! Как она все успевает? И почему моя двадцатитрехлетняя Ванда не такая?”
Лука подумал о жене, невольно сравнивая ее со своей бабушкой. И в этом сравнении Ванда всегда ей проигрывала.
“Все-таки бабуля у меня мировая! Вредная, правда, своенравная, с завышенными требованиями ко всем окружающим. Но все-таки она мировая, меня воспитала одна, в детдом не сдала, когда родители погибли в автокатастрофе десять лет назад.”
Покушав и убрав за собой, Лука заглянул в спальню к бабушке в надежде поговорить с ней спокойно и по душам, сказать ей, что он ее очень любит и ценит. Но увидев, что Екатерина Ильинична спит, тихонько оделся, захлопнул легонько за собой дверь и направился домой.
Продолжение следует...
Навигация по каналу.