Признаться, творчество "старины Хэма" мне не слишком нравится, но несколько его фраз частенько всплывают в памяти. В том числе - эта, вынесенная в заголовок. Всплыла на фоне резонанса в интернет-сообществе, в том числе и на Яндекс-Дзене, на события вокруг мигрантов, эксцессы с "тожероссиянами", этнического криминала, действий калужского губернатора и так далее.
Смею вас уверить, что все выше перечисленные негативные, мягко говоря, явления меня не оставляют равнодушным. Я не питаю никакой симпатии ни к правонарушителям, независимо от места рождения и гражданства, ни к хозяевам резиновых квартир, ни к нечистым на руку "бизнесменам" и правоохранителям, ни к властным псевдопатриотам. Не питаю - это очень мягко сказано. Ну, вот - очень-очень. Но сейчас немного не об этом.
Больше 15-ти лет минуло после первых Русских Маршей. В моём родном городе на Неве всколыхнулось тогда меньше одного процента населения. Первые мероприятия были в центре, потом задвигали то в Автово, то на Юго-Запад, то ещё куда. Возле ТЮЗа собирались после убийства зенитовского фаната... На Марсовом поле... В основном молодёжь, немного. Возможно, даже меньше, чем тех самых "правоохранителей". После последнего Марша, правда, они и сами были в шоке от возрастного контингента задержанных. Тогда и заимела наша правоохранительная система мои отпечатки :-)
Я уже писал как-то, что сослагательного наклонения история не знает, но... Будь количество участников иным и нарастающим от раза к разу, такой волны справедливого сетевого гнева возможно и не было б? Писали бы спокойно посты о котиках, о хобби, о вкусной жратве... Где были эти авторы сегодняшних возмущённых постов? Наверное, они были слишком молоды...
Под занавес цитата из германского противника нацизма Мартина Нимеллера (наверняка многие её знают):
Когда нацисты пришли за коммунистами, я молчал. Я не был коммунистом. Когда они сажали социал-демократов, я молчал. Я не был социал-демократом. Когда они пришли за членами профсоюза, я не стал протестовать. Я не был членом профсоюза. Когда они пришли за евреями, я не возмутился. Я не был евреем. Когда пришли за мной, не осталось никого, кто бы заступился за меня.