С ветерком по брёвнам
В XIX столетии поездка из одной российской столицы в другую была делом довольно длительным. До "Сапсанов" было ещё далеко, а скорость передвижения тогдашнего транспорта заметно ограничивалась малочисленностью лошадиных сил и качеством дорожного покрытия.
Чтобы представить темпы тогдашних поездок, обратимся к запискам немецкого путешественника Иоганна Фридриха Раупаха, изданным в 1809 году:
"Первая станция [от Новгорода] до Бронниц так хорошо выложена брёвнами, что не уступит дороге, мощёной камнем. Мы катились как по полу и проехали 35 вёрст в два часа с половиною".
Нетрудно подсчитать, что скорость составляла около 15 километров в час. И это ещё считалось быстрой ездой)
Правда, потом на смену бревенчатому настилу пришло шоссе, но вряд ли это кардинально сократило время в пути. Так что, преодолеть расстояние от Москвы до Петербурга одним махом было невозможно - волей-неволей приходилось делать остановки на почтовых станциях. Там можно было сменить лошадей, отдохнуть и перекусить. Последний пункт, пожалуй, и скрашивал долгую дорогу. Тем более, что едва ли не каждая почтовая станция славилась каким-то особенным блюдом или лакомством.
Придорожный общепит петербургско-московской дороги ставили в пример. Писатель М.П. Погодин, высказывая соображения об устройстве дороги от Москвы до Троице-Сергиевой лавры, отмечал: "Устройте так, чтоб в одном месте прославились блины, в другом ватрушки, в третьем пирожки с говядиной и т.п. Ведь вы помните, что по Петербургской дороге всякий проезжий считал обязанностью съесть котлетку у Пожарского в Торжке и спросить вафлей у померанской немки, хотя бы случилось проезжать Торжок ночью, а Померанье ранним утром".
Давайте теперь и мы попробуем все эти гастрономические изыски (ну хотя бы мысленно).
Лизавета Ивановна и её вафли
Одна из первых станций на пути из Петербурга располагалась в Померанье. Помереть здесь можно было разве что от восторга, увидев образцовый немецкий порядок и отведав знаменитых местных вафель:
"Между Новгородом и Петербургом она единственная для гастронома, и славится вафлями. Помераньевская гостиница с незапамятных времён в величайшей исправности содержится Лизаветою Ивановною (так называют её ямщики и кондукторы, а мы прибавим) г-жою Гендрихсен и носит на себе вкус и отпечаток немецкой аккуратности. Ежели ваше любопытство велико, то загляните на внутренние принадлежности гостиницы: кухня щеголяет поваренным искусством, комнаты и буфеты опрятны, мебель проста, но спокойна, полы и стены наблюдены в достаточной чистоте. Теперь не угодно ли посмотреть на отдельные части внешности и полюбоваться на немецкую штуку, какой "нехитрому уму и ввек не выдумать". С улицы гостиница здешняя осенена древесною зеленью и цветами и окружена решёткою. В палисадниках мостики, беседки, прудочки. Дорожки усыпаны песком. Чисто выметенный двор покажет вам новую декорацию: это дрова - или нет, мы ошиблись, это не просто дрова, а дрова с вариациями. Ими, то есть дровами, вместо забора обнесены задний садик, огороды, дворики и разного рода чуланчики для хозяйственных принадлежностей - всё так мило, так искусно, на немецкий манер и приготовляет вас к уверенности, что вы в преддверии иностранного города - Петербурга...". (Путеводитель от Москвы до С.-Петербурга и обратно. М., 1847).
По какому рецепту готовила свои вафли Лизавета Ивановна, мы не знаем. Для примера можно привести один из рецептов, содержащихся в поваренной книге 1827 года:
Разумеется, не вафлями едиными был сыт посетитель Померанской гостиницы: "Здесь за умеренную цену получите обед из пяти вкусных блюд, сопровождаемых хорошим столовым и десертным винами, а прихоть найдёт при лакомых на заказ блюдах венгерское Toekay-Ausbruch и шампанское Creman, хотя и не написано на стёклах здешних окон золотыми буквами a la renommee des bons vins, что по переводу некоторого петербургского магазина значит: кславы хороших виноградных вин! Жаль, что к большей роскоши заведения недостаёт одного: проворной прислуги, которая состоит из крошечного мальчика и согбенного старца - двух крайностей из человеческой жизни. Подавая вам бланманже и битые сливки, старик обыкновенно надевает зелёный зонтик и или очки с зелёными стёклами, потому что для ослабевших его глаз чрезвычайно вредна яркая белизна обоих этих кушаньев" (Иван Неронов, 1840 год).
Надеюсь, здешнее угощение пришлось по вкусу и вам. Но хорошего помаленьку, а нам пора в путь. Тем более, что на следующей остановке нас ждёт другое лакомство.
Другие материалы читайте в группе Вконтакте: https://vk.com/historynov
По вопросам проведения "живых" экскурсий по Великому Новгороду и области пишите там же.