«Мы вопрошаем и допрашиваем прошедшее
чтобы оно объяснило нам наше настоящее и
намекнуло о нашем будущем.»
( В.Г. Белинский )
Знать историю своей страны, семьи, рода любопытно и поучительно. А если при этом есть основания для гордости – еще и приятно. Ну как не возрадоваться душой, когда, перелистывая документы прошлого, видишь, какие славные страницы вписали твои предки в историю страны. К сожалению, такая возможность сегодня есть не у всех: кто-то не сберег семейные архивы по небрежности, кто-то сознательно, по иным причинам.
Мне же повезло. В нашем семействе был человек, которому удалось собрать и систематизировать родовые предания. Это старший брат моего отца Дмитрий Васильевич Куприянов. Работая с архивными документами, он сумел составить генеалогическое древо нашей фамилии (начиная с 1678 г.). Привычку к дисциплине и системному подходу к изучаемому предмету дядя приобрел в ВВМУ им. Фрунзе, которое окончил в 1941-м, в самый канун войны, и прежде, чем стать «семейным летописцем», сам оказался активным участником исторических событий.
Великая Отечественная война началась для него в Таллинне, где базировался дивизион малых морских охотников. На одном из этих катеров вчерашний курсант Куприянов был помощником командира. В морской дозор на охрану водных рубежей маленькие труженики моря выходили постоянно. 28 августа 1941 г. корабли с большим трудом и немалыми потерями под бомбежкой и обстрелами с берега прорывались из окруженного фашистами Таллинна в Кронштадт. В этом походе Дмитрий Васильевич был уже штурманом на штабном корабле «Вирония». При налете немецких самолетов «Вирония» была повреждена и потеряла управление. Спасательное судно «Сатурн» взяло ее на буксир. Ближе к ночи «Вирония» и «Сатурн» погибли, подорвавшись на минах. Когда судно пошло ко дну, оставшиеся в живых моряки оказались в ледяной воде. Много часов пришлось бороться за жизнь молодому офицеру, а когда силы были уже на исходе, и отчаяние парализовало волю, как луч спасения мелькнули перед ним лица родных – матери, младших сестер и братьев, меньшим из которых было три года и семь лет. Как они будут без него?! Ведь его офицерский аттестат был единственным средством существования в семье репрессированного, и он, собрав остаток сил, продолжил борьбу за жизнь. В конце концов, его, совершенно обессилевшего и окоченевшего подобрали спасатели. Доставать из воды и поднимать на борт пришлось с помощью сетей. Впереди было еще много испытаний: участие в обороне Ленинграда, тяжелое ранение и много другое… Однако -- как и первое свое боевое крещение – молодой офицер все выдержал с честью.
Послевоенная Балтика была так нашпигована немецкими и нашими минами, что моряки в шутку прозвали море «супом с клецками». Расхлебывать этот смертоносный суп пришлось в качестве морского минера и штурману Куприянову, служившему уже на тральщиках, очищавших Балтийское море от мин. Заканчивал флотскую службу Дмитрий Васильевич в учебном отряде. Молодым балтийцам, которым он преподавал морскую науку, было чему поучиться у моряка, прошедшего войну. Свои многочисленные награды он четко разделял на боевые и полученные в мирное время, за выслугу, говоря о последних: «Эти – за просиживание штанов», тем самым не стремясь превысить свои реальные заслуги.
Выйдя в отставку в чине капитана второго ранга, Дмитрий Васильевич мог бы довольствоваться ролью заслуженного ветерана и существовать на немалую по тем временам офицерскую пенсию. Но не таков был мой дядя. С 1953 по 1998 г. он работал в Морском клубе ДОСААФ и на областной станции юных туристов в Твери. Волга, конечно, не Балтика, но и здесь можно было вместе с юными яхтсменами осваивать навыки мореходства и ходить под парусом.
С благодарностью вспоминаю то время, когда дядя брал меня с собой в шлюпочные походы по Волге.
Я очень старался быть примерным матросом и не отставать от постоянных членов клуба. С непривычки и без необходимого опыта было нелегко. Случалось, что при отсутствии попутного ветра приходилось долго « идти на веслах», борясь со встречной волной. Облегчение наступало, когда можно было распустить парус; сразу хотелось почувствовать себя настоящим « морским волком» и вспоминались строки Николая Гумилева из цикла «Капитаны»:
На полярных морях и на южных,
По изгибам зеленых зыбей,
Меж базальтовых скал и жемчужных
Шелестят паруса кораблей.
Быстрокрылых ведут капитаны--
Открыватели новых земель,
Те, кому не страшны ураганы,
Кто изведал мальстремы и мель.
Эти строки замечательного русского поэта Серебряного века впервые я услышал от нашего «адмирала», как почтительно называли его участники похода. Он в свою очередь -- от своего боевого командира, в суровые военные годы. Позже у бывалого моряка возник более глубокий интерес к жизни и творчеству поэта.
В книжных магазинах того времени ни стихов, ни фактов биографии Гумилева найти было невозможно. Имя расстрелянного поэта было под негласным запретом. Необходимую информацию приходилось собирать по крупицам. Однако пытливый ум и скрупулезная работа в архивах позволили обнаружить много интересного и любопытного.
Поиски привели Дмитрия Васильевича в Бежецкий район, на место бывшей деревни Слепнево, столь часто упоминаемой в своих записках Анной Андреевной Ахматовой. И не случайно… Ведь каждое лето с 1911 по 1917 г. она гостила здесь со своим мужем Николаем Гумилевым в усадьбе его матери Анны Ивановны Гумилевой. В господский дом часто приезжали в гости соседи. Среди них были и Елизавета Кузьмина-Караваева (более известная как мать Мария), и молодой художник Дмитрий Бушен. Молодежь часто устраивала веселые праздники, словом, жизнь кипела повсюду. Однако все это осталось в далеком прошлом.
К моменту первого приезда Дмитрия Васильевича в Слепнево (в начале 1970-х годов) от того времени остался лишь дуб, воспетый Ахматовой:
Бессмертник сух и розов. Облака
На свежем небе вылеплены грубо.
Единственного в этом парке дуба
Листва еще бесцветна и тонка.
Именно благодаря этому дубу можно было отличить слепневский холм от многочисленных других, образующих местный ландшафт. Чудом же сохранившийся господский дом был перенесен в соседнее село Градницы и отдан под сельскую школу. И уже ничто не напоминало здесь о жизни поэтов. Тогда же Дмитрий Васильевич принялся за нелегкий труд по сохранению памяти о пребывании Ахматовой и Гумилева на Тверской земле.
Каждый год вместе с Виктором Семеновичем Анкудиновым, старожилом Бежецка и одноклассником Льва Гумилева, сына поэта, они устанавливали» на слепневском холме рядом с дубом «мемориальные знаки», сообщавшие о том, что на этом месте стоял дом поэта.
Я со своей стороны тоже старался быть полезным, являясь, можно сказать, его полпредом в столице: встречался с необходимыми людьми, передавал в редакции материалы для печати. По моей просьбе сын моего педагога по сценической речи Татьяны Ильиничны Васильевой, ныне известный историк моды Александр Васильев, будучи в Париже, встречался с Бушеном и привез его воспоминания (машинописный вариант). А тому было чем поделиться. Знакомство молодого художника с Ахматовой состоялось в начале 1910 г. Бушен был завсегдатаем кафе «Бродячая собака», а также часто гостил в имении Кузминых-Караваевых, расположенном по соседству со Слепневым. В эмиграции в 1977 г. Бушен выполнил иллюстрации к «Поэме без героя».
Дядя рассказывал, как местные власти с особым рвением принялись охранять свои позиции от «инородного вторжения» и чинили всяческие препятствия. Несмотря на это энтузиастам удалось восстановить утраченные могилы Анны Ивановны, матери поэта, и Анны Степановны, его сестры. По оценке Льва Гумилева акт о захоронениях составлен Дмитрием Васильевичем безукоризненно. Оригинал акта заверен им и хранится у Евгения Степанова, автора многих публикаций о Николае Гумилеве. Слава Богу, усилия многих патриотов и поклонников поэзии не пропали даром, и 28 июня 1987 г. состоялись первые Ахматовские чтения. Для сборника «Анна Ахматова в Тверском краю» (изд-во «Московский рабочий», 1989) дядя написал подробный литературно-краеведческий очерк «Слепнево и Бежецк в жизни поэта», куда вошли, в том числе, и сведения из мемуаров Бушена. Брешь в административно - бюрократической косности была пробита.
Вся наша семья гордится тем, что у истоков этого движения вместе с другими был и мой дядя – истинный русский офицер Дмитрий Васильевич Куприянов.
При различии судеб Николая Гумилева и Дмитрия Куприянова их матерям суждено было пройти одно общее испытание. И Анна Ивановна и Мария Ниловна получили страшные известия о гибели своих сыновей, не веря в которые продолжали терпеливо ждать. К счастью для моей бабушки, вскоре пришло опровержение. К матери поэта судьба была более безжалостна.
Интерес к личности Анны Андреевны Ахматовой Дмитрий Васильевич сохранил до конца жизни. Он общался со Львом Николаевичем Гумилевым, состоял с ним в переписке, а незадолго до смерти (2002 г.) в содружестве с кандидатом исторических наук и членом Союза писателей России Вячеславом Михайловичем Воробьевым опубликовал в тверском издательстве «Созвездие» (2001 г.) книгу «Ахматова и юмор».
(Из семейного архива заслуженного артиста России Василия Куприянова, Московский театр «Сфера»)