Источник: журнал «Англия», №2 (58), 1976 г.
Не один из учёных мужей с презрением взирал на научную фантастику. Однако это одна из популярнейших форм литературы нашего времени, которая действительно внесла немалый вклад в сокровищницу английской литературы настоящего и прошлого. Предлагаем вниманию читателей очерк о научной фантастике Тома Хатчинсона, рецензирующего произведения этого жанра в газете «Таймс».
ОЩУЩЕНИЕ ЧУДА – такая способность человеческого разума, развивая которую любая цивилизация делает благое дело, ибо не порождает ли застоя безоговорочное приятие того, что представляет собой мир и вселенная? Стремление вперёд – вот смысл человеческого существования. Поиски чудесного и составляют неизменно предмет научной фантастики более, чем любого иного вида литературы. Английские писатели издавна завоевали высокий престиж как знатоки и преобразователи этого жанра, престиж, который хотя и всегда был высок, ныне возрос как никогда.
Научная фантастика – или философская беллетристика, как предпочитают называть её почитатели этого жанра – может по праву утверждать, что обязана своим рождением британскому гению. Показательно, что «Франкенштейна», тема которого – искусственное создание жизни – и по сей день остаётся в научной фантастике одной из наиболее значительных, написала женщина, Мэри Уолстонкрафт Шелли (1797-1851). «Научная фантастика, – говорит современный романист Брайан У. Олдисс, – родилась в горниле готической литературы».
Подзаголовок этой книги, написанной в 1818 году, во время подъёма в Англии романтизма, даёт ключ к тому, как понимала Мэри Шелли (жена поэта), чья собственная жизнь проходила тогда под сильным эмоциональным воздействием Шелли и Байрона, истинную природу научной фантастики. Этот подзаголовок – «Современный Прометей» – проводит аналогию между мифическим похитителем огня и учёным (Франкенштейном), чьи попытки сотворить жизнь приводят к губительным последствиям, поскольку она лишена проблеска духовности, которой требует подобное творение.
Замысел этот принадлежал к тому же разряду, что и другие кровавые, туманные фантазии «готического» склада, самой знаменитой из которых был «Замок Отранто». Написанный в 1764 году литератором и светским острословом Хорасом Уолполом (1717-97) он ввёл в моду сверхъестественные романтические истории. Оказавшись приемлемым как разновидность сенсационной литературы, «Франкенштейн» обладал ещё и свойством, присущим всей хорошей НФ: проницательным комментарием существующего положения вещей в сравнении с тем, каким оно могло бы быть. В романе Мэри Шелли этот подспудный смысл связан с двойственностью человеческой натуры; он – в примирении, если таковое возможно, души человека с техникой, повелителем которой он надеялся стать.
Если Мэри Шелли была матерью научной фантастики, дожидаться отца пришлось довольно долго. Французский писатель Жюль Верн (1828-1905) мог бы претендовать на звание приёмного отца, но несомненно её достойным зачинателем явился английский писатель Г. Дж. Уэллс (1866-1946), который в своих интеллектуально стимулирующих произведениях ввёл в оборот целый конгломерат идей, оказавших плодотворное воздействие на многие произведения научной фантастики.
В этой погоне за чудесным британские писатели неизменно шли впереди. Тогда как во многих странах научную фантастику можно считать мутной протокой, упирающейся, как писал один критик, одним концом в сточную канаву, другим – в далёкую галактику, в Великобритании, благодаря тому, что к ней обращались крупные писатели, она всегда оставалась достойным и высокочтимым видом литературы. Олдос Хаксли (1894-1963), например, использовал научную фантастику в своём романе «Прекрасный новый мир» для того, чтобы набатным звоном предупредить о том, как, по его мнению, род человеческий, так сказать, идёт в будущее по пути регресса. Такие книги признаны классикой не только собственно НФ, но и художественной литературы в целом.
По существу мироощущение Хаксли пессимистично; Г. Уэллс стал разделять подобные настроения лишь под конец своей жизни, когда писал такие книги, как «Разум в тупике». Большая же часть его произведений пропитана оптимистической верой в утопию, как, скажем, «Облик грядущего» и «Люди как боги». Пусть его великолепная «Машина времени» кончается на роковой ноте, когда Путешественник по времени готовится к новому путешествию, но в этой трагической развязке звучит поэзия необоримости: «... свидетельство того, что даже в то время, когда исчезают сила и ум человека, благодарность и нежность продолжают жить в сердцах».
Современник и последователь Уэллса У. Олаф Стэйплдон (1886-1950) рассматривал грядущую жизнь почти с божественной беспристрастностью. Словно специально для того, чтобы доказать, что он может передавать эмоции на уровне установленного им самим для себя странной плоскости существования, он создал одну прелестную историю, озаглавленную «Сириус», рассказывающую о собаке, которая родилась с человеческой душой и восприятием, но более всего запоминается его книга «Первые и последние люди». Она оказала воздействие на воображение многих писателей-фантастов и может быть поставлена вровень (если не выше) со знаменитой трилогией «Основание» американского писателя Айзека Азимова. Подобно последней, книга Стэйплдона обращается к эволюции человека, но в отличие от Азимова её автор имеет дело с ещё более удалёнными друг от друга полюсами цивилизации. Произведение нигде не подходит вплотную к рассмотрению какого-то отдельного человеческого существа, обращаясь на всём протяжении к условиям человеческого существования в широком плане. К чести Стэйплдона, как в отношении замысла, так и его исполнения, его роман читается почти как документированное социологическое исследование: в книге описывается нечто уже совершившееся.
Подобное же, хотя и более напоминающее галлюцинации, ощущение спроецированного будущего создано Артуром С. Кларком в его книге «Конец детства». Кларк в большей степени принадлежит к когорте собственно писателей-фантастов и известен широкой публике как один из авторов сценария фильма «Год 2001 – космическая одиссея», который был поставлен Стенли Кубриком, сумевшим так впечатляюще передать громадность и таинственность космоса. Фактически в фильме был развёрнут положенный в его основу написанный ранее рассказ Кларка «Страж», и после выпавшего на долю фильма успеха, автор вновь обратился к оригиналу, расширив его так, чтобы он соответствовал возникшим в фильме поворотам действия.
Кларк – один из мастеров НФ, и в его книгах постоянно повторяется тема пришельцев, наделённых сверхчеловеческими свойствами; в парадоксальной форме она присутствует и в его последнем произведении «Свидание с Рамой», где самих их не видно, зато ощущается их присутствие в прошлом. Однако нигде эта тема не звучит так убедительно, как в «Конце детства», где пришельцы из космоса похожи на дьяволов, хотя на самом деле это добрые существа, помогающие роду человеческому перейти к коллективному разуму.