Во втором классе музыкальной школы в программу моему сыну, который учился играть на аккордеоне, ввели дополнительный предмет — фортепьяно. Надо было покупать инструмент. В школе посоветовали настройщика, который помог нам выбрать недорогое пианино.
Через несколько дней в нашей большой комнате появилось черное «Приморье», изготовленное в середине шестидесятых годов. Мастера, которому предстояло вернуть этого тридцати шестилетнего «ветерана» в строй, звали Валентин Петрович. Мы договорились о встрече, с нетерпением ожидая его.
На следующий день раздался звонок, жена открыла дверь, и коридор заполнился большим человеком с большим чемоданом в руках. Колоритный мужчина лет шестидесяти под два метра ростом представился:
— Валентин Петрович.
Мастер снял пальто, извлек из ящика черный халат, надел его и прошел в комнату. Все его движения были уверенными и размеренными, от него самого исходили удивительное спокойствие и основательность. Он разложил на полу рабочий инструмент, какие-то пузырьки с жидкостью и начал последовательно разбирать музыкальный инструмент. Я находился в соседней комнате и потихоньку наблюдал за его действиями через приоткрытую дверь. Иногда он вступал со мной в короткий разговор на простые житейские темы.
— Знаете, Михаил, ведь нет такого учебного заведения, где бы учили на настройщика, — говорил он мне.
— А как же преемственность? — спрашивал я.
— Берем учеников и только на практике передаем навыки, — отвечал Валентин Петрович и снова замолкал.
Мне очень хотелось подойти поближе, но я не решался, а он не звал. После профилактики каких-то деталей настройщик приступил к сборке. Я получал истинное удовольствие, наблюдая за его работой.
В комнату зашла жена и спросила:
— Когда, Валентин Петрович, накрывать стол к обеду?
Он улыбнулся и ответил:
— Через десять минут. Если есть варенье, после обеда можно попить чаю, перерыв будет длиться не более часа.
Ровно через десять минут он снял халат, положил на пианино камертон и доложил мне, что настройкой займется после обеда. Работал он так же, как и ел — обстоятельно и аккуратно. Затем пил чай с черничным вареньем и рассказывал про свою семью. Валентин Петрович не жаловался на жизнь, а просто повествовал о том, что с ним когда-то происходило. В какой-то момент он посмотрел на часы, поднялся, поблагодарил нас за обед и пошел работать.
Через некоторое время настройщик позвал меня и сказал:
— Ну вот, все готово, принимайте инструмент.
— Я сам не играю, а сына нет дома, — вздохнул я.
— Тогда вам придется просто мне поверить, — улыбнулся Валентин Петрович.
Я расплатился, а жена дала ему с собой баночку варенья.
Наши встречи происходили один раз в год. Мы созванивались, и мастер приходил настраивать пианино. Так прошло три года, и я в очередной раз позвонил Валентину Петровичу.
— Его нет, — ответил женский голос. — Сердце...
И повесили трубку. От неожиданной новости я почувствовал огромную усталость.
…Через неделю к нам пришел молодой парень с хвостиком на голове. Звали его Елисей. Через час он объявил, что закончил работу, положил деньги в карман и убежал. Больше я его не вызывал. Мы переехали на другую квартиру. Пианино я подарил одному очень хорошему человеку. Сын окончил музыкальную школу и купил себе синтезатор. А я до сих вспоминаю, как на моем пути мне встретился Валентин Петрович, замечательный настройщик и человек.
Автор: Михаил Забродин.