Продолжая рассуждать на тему смерти в христианском изобразительном искусстве, вспоминаются строки из замечательно сложенного стиха афонского монаха:
"... О смерть, кому ты не страшна? Кому ты только вожделенна?! Блажен, кто ждёт тебя как сна, кто помнит, что душа безсмертна. И нет несчастнее того, кто вспомнить о тебе страшится; вся жизнь – мученье для него, и сей, однако, он лишится. А там – для праведных покой, и радость вечно со святыми; для грешных – ад с кромешной тьмой, и участь их с бесами злыми. Теперь, быть может, что иной одежды всякий день меняет; умрёт – положат лишь в одной, и той случайно не бывает..."
Монах Виталий (св. гора Афон), 1905 г.
Образ Рая.
В гимнографических образах Рая часто приводится образ ограждённого сада, поскольку ограда связана со спасением и изоляцией от греха.
Икона символична. На иконе изображена Богородица в царских одеждах посреди водоёма на площадке, позади Неё - фон в виде Райского Сада в непривычной аксонометрической перспективе. Похоже, что тут отголоски Рая земного (принято считать, что прототипом такого Сада мог послужить большой царский сад Царицин луг в Замоскворечье), хотя здесь всё по - иному...
Таким представлял себе образ Рая выдающийся французкий художник-символист Морис Дени. С раннего детства этот художник мечтал писать картины на религиозную тематику, поскольку полагал, что искусство должно утверждать вечные христианские истины.
Композиция ритмична, решена своеобразно и уравновешена активными цветовымы пятнами. Живопись в ней сгармонированна в приятной мягкой и тёплой цветовой гамме, что не утомляет глаз.
Многие мастера станковой живописи прибегали к самой теме смерти, описывая её подчас как жестокую трагедию в виде аллегорий, иногда в виде повествования исторических сюжетов и сюжетов из художественных произведений ( например, Ж.-Л. Давид "Смерть Марата", некоторые полотна прерафаэлистов, и пр. )
Далее, можно вкратце определить смерть как факт в разных видах изобразительного искусства начала 20 века. Деструкция - это и есть разрушение всего. Отсутствие образности и образа, отсутствие того, что считалось всегда красивым и прекрасным. Подчинение формы и замысла новым искусственным законам. Человек может творить злое, а может, и прекрасное. Но не будем подробно останавливаться на таких образцах, а также упускать из виду того, что это было.
Иногда такая некоторая ломка формы играет на образ деградирующего человека, либо душевнобольного. Такая ломка формы здесь оправдана как приём и средство художественной выразительности.