Юля с Вольским собрались в путь под неодобрительное ворчание его сестры. Она говорила о приличиях, о том, что это может вызвать еще больший скандал и недовольство. Но тот только отмахнулся.
- Вы знаете сестру Козлова? – спросила женщина, выруливая на трассу.
- Конечно. Она моложе лет на десять, но с нами часто ходила. В те времена она совсем соплячка была, забавная. Как институт окончили, так общались только по праздникам.
- Просто Ваша сестра может оказаться права на счет отношения к вам Наташи. Вы обвиняетесь в убийстве ее брата. Как она может вас встретить после такого?
- Потому и нужно поговорить лично. Такие вещи по телефону не говорят.
- А не по телефону можно получить по лицу, - Юля плавно свернула к нужному дому. – Она живет не с братом?
- Нет, они изначально жили не вместе. Жека был от первого мужа. Он пропал без вести, когда Жеке было лет рять. Мать его второй раз вышла замуж. Родилась Натаха. А Жеку забрали к себе родители его отца. Они очень тосковали по единственному сыну. Вырастили его как родного сына. А на выходные он приезжал к родным.
- Странное немного положение дел. Я бы никогда своего ребенка не отправила жить с кем-то другими.
-- Вы же не знаете, как оно будет с детьми, - возразил Вольский, а та прикусила язык.
Они въехали в уютный почти советский дворик. По центру разместилась детская площадка. Перед подъездами виднелись аккуратные клумбы, которые раскопали для посадки новых цветов. На скамеечке сидела пожилая супружеская пара. В руках мужчина держал поводок. Поблизости бегал небольшой лохматый песик,из-за шерсти у которого на морде виднелся только нос.
Вольский позвонил в квартиру под номером 43, домофон ожил почти мгновенно.
- Кто там?
- Наташа, это Алексей Борисов. Мне нужно с тобой поговорить.
- Иди ты к черту! Как у тебя только совести хватило сюда припереться? Я не желаю с тобой говорить.
- И все же я прошу, впусти. Я никого не трогал. Меня уже отпустили. Разве это не служит доказательством того, что я ни при чем?
- Это доказывает только то, что у тебя куча денег, чтобы откупиться.
- Ты меня знаешь, я на такое не способен, - начал Алексей, но связь прервалась. – Черт! – он собрался звонить снова, но супружеская пара с собачкой подошли к дверям и приложили ключ к замку.
- Что вам тут надо? – пробурчал старик. – Сказали, что вас видеть не желают, а все туда же лезете.
- Федя, - жена дернула его за рукав. – Погоди. Это же писатель известный. Я ваши книги читаю на смене, я консьержкой работаю. Очень интересно пишете. Пропусти их. Такой человек ничего дурного не желает.
Ее муж пожевал губами и послушно отворил дверь, приглашая молодым людям войти. Юля благодарно улыбнулась и подтолкнула писателя локтем.
- Алексей Сергеевич, с вас точно автограф такой преданной читательнице.
Мужчина спохватился, полез в карман куртки и достал блокнот с ручкой. Старушка с радостью приняла автограф и с победным видом посмотрела на мужа. Юляс Вольским подняли на третий этажи и нажали на кнопку звонка.
Дверь распахнулась почти мгновенно. На пороге стояла невысокая худенькая девушка в спортивном костюме. Она с яростью смотрела на писателя.
- Ты без вазелина везде пролезешь, да? Я же сказала, что не хочу говорить с тобой. И кого еще ты с собой притащил?
- Наташа, это моя помощница Юлия. Я бы хотел поговорить с тобой.
- О чем? – уже спокойно спросила девушка. Плечи ее опустились, и вся она словно сдулась. – Моего брата не вернуть. Ты не ты, мне уже все равно. О чем говорить?
- Мы войдем? – решился Вольский. Наташа посторонилась и пропустила гостей. Квартира была просторной и красивой, обставленной со вкусом. Встречать пришельцев вышел огромный пушистый кот. Он посмотрел на них раскосыми зелеными глазами и развернулся задней частью.
Наташа провела их на кухню. Там стояла бутылка вина и лежали несколько бутербродов с колбасой.
- Я тут, сам видишь. Жеку поминаю,- девушка развела руками. – Больше никому дела нет. Мама с отцом уже лет пять в Германии живут. Я тоже почти всегда там. Вот приехала в гости к братику. А тут такое. Мне его одной хоронить предстоит.
- Соболезнуем, - подала голос Юля. – Я не была знакома с вашим братом, но понимаю вашу боль.
- У вас тоже кто-то умер? – вскинула голубые глаза полные слез на нее хозяйка. Юля молча кивнула. – Да, вы и правда меня понимаете, - она тяжело опустилась на стул. – Не представляю, как такое может быть. Леха, ведь вы дружили, что произошло?
- Мы не общались в последнее время совсем. У меня дела, у него дела. Ты знаешь про иск ко мне?
- Какой иск?
- Он подал в суд накануне смерти иск о том, что якобы он автор моего первого романа. Ты знала об этом? Он с тобой говорил?
- Нет, мы много общались, но ничего подобного я не слышала от него. Хотя в последнее время он был очень замкнут. Писал мне в Мюнхен редко, много сидел дома в одиночестве. Я бы назвала его сейчас затворником. Но об иске ничего не слышала. Это же бред! Все знали, как ты писал тот роман. Даже я. И Жека никогда бы ничего подобного не сделал. Он писал совсем в другом стиле.
- Я это прекрасно все знаю, но факт остается фактом. Именно из-заэтого иска я главный подозреваемый. Да еще соседка утверждает, что видела там меня. И пистолет у моего отца украли. Это сделал некто, кто хорошо нас всех знает. Ты не спрашивала, с кем Жека поддерживал отношения?
- Нет, я даже не знаю, была ли у него женщина. Ничего не рассказывал. Встретил меня в аэропорту, привез сюда, посидели немного. Потом я его неделю не видела, он только звонил, говорил, что занят. Потом мы ходили по городу, в музей, в кино. И это был последний раз, когда я его живым видела, - девушка разразилась слезами. – Потом мне уже из полиции позвонили. Это ужасно, просто ужасно. Он был таким добрым и талантливым. И молодым. Его бабушку это убьет. Она слегла с сердцем.