Это чувство мне знакомо.
Вот и вечер солнышко подходит к горизонту, кузнечик начал играть на своей скрипке, и пиликает изо всех сил, и если не считая этот стрекот да гул машин, доносящийся из трассы, тишина… И эта тишина наводит грусть и тревогу.
Снова тосковать. Сидишь, облокотившись на стог со свежим сеном, лежишь в палатке, отправляешься за земляникой на опушку леса – за тобой увязалась тоска. Она становится сильнее со стрекотом кузнечика, она даже имеет наглость выпрыгивать навстречу и сжимать сердце в тиски.
Мир опустел. Лето в самом соку, сенокос в самом разгаре, но почему такое ощущение, что всю радость забрали и упрятали за во-он тот горизонт? Аж нестерпимо.
Это состояние мне хорошо знакомо. Тоску по тебе я пыталась спрятать в страницы книги Кэррола “Алиса в стране чудес”, пыталась скушать вместе со спелой земляникой, пыталась смешать в чашку вкусного чая с душицей, но без толку. Ведь по тебе скучаю не только я, но и наш малыш под сердцем. Это тоску только удваивает.
Поляна находится в объятьях хребта Иремель – это дарит надежду, может ты уже едешь домой с вон той машиной, что несется по трассе? Заметишь нас, выпрыгнешь, смахнешь назад длинные русые волосы, что уже заметно отрасли, пока ты не вылазивая из леса заготавливал сено, и с широкой улыбкой направишься к нам...
Умом понимаю, что это лишь грезы – только-только прекратились дожди, и хорошая погода отличный повод справиться с затянувшимся сенокосом. Ты помогаешь своим родственникам, я тут, несмотря на свой восьмой месяц, увязалась за мамой и братьями в лес, чтобы избавиться от той же тоски.
Немного легче, что хотя бы тут расстояние между нами уменьшается – эта усыпанная камнями извилистая тропинка через горы ведет именно в деревню твоей бабушки. Просто выходишь на дорогу, останавливаешь попутную машину, и...
Продолжение следует.