Раньше при старом режиме на вокзале за пивным ларьком бородатые кавказцы торговали шаурмой, а еще там стояли страшные тётки и продавали какие-то адски зловонные не то беляши, не то чебуреки, не то вообще что-то невиданное ранее на белом свете. Другие страшные тётки продавали цветы и кричали: «Розы, розы…» Они толпились и торговали там всегда, каждый день, днём и ночью, в жару и стужу. Проходя мимо, я всегда поражался тому, что, видимо, у них кто-то всё это покупал. А иначе, зачем бы им там стоять?
От такой мысли мне становилось муторно, и я с электрички вбегал как можно быстрее в метро. Но там была толпа, и однажды меня поджидал человек, который самым своим видом выказывал:
– Я негодяй, и хочу тебя дурака сейчас обчистить до нитки. И лицо у него негодяйское, и нос, и голос, и одет он в какую-то одежду, какую носят одни только негодяи. Кажись, если такой человек ежеминутно кого-нибудь не облапошит, как будто у самого себя украдёт и себе же продаст втридорога. Схвати такого фигуранта с поличным, и окажется, что на какой бы самый большой срок его ни посади в тюрьму, всё равно будет мало.
И вот в самой гуще толпы на подходе к эскалатору начал этот человек меня чем-то острым в спину тыкать и высказывать всякие обидные слова о моей личности. Я естественно, возразил в том смысле, что ему лучше всего покинуть город-герой Москву в направлении, сами знаете каком.
Как только кончился эскалатор, у самого с пуска стояла милиция в чине небритого сержанта без галстука с надорванным погоном. Тот самый человек, что пытался вывести меня из себя, точнее вызвать с моей стороны ответные приемы рукопашного боя, на что я не поддался, подмигнул милиционеру и, быстро предъявив ему свой паспорт (или еще что-то), стал жаловаться и указывать на меня пальцем. Казалось бы, бдительная милиция по одной только моей походке могла бы разглядеть во мне самого благонадёжного гражданина и пресечь все незаконные поползновения. Но не тут-то было, милиция оказалась в сговоре с этим человеком, и тут же обвинила меня в несоответствии установленным порядкам, и повела в свою каморку на допрос по всем правилам.
Там-то незримая связь милиции с этим типом стала вполне явной. Равнодушно глядя мимо меня и слушая этого негодяя, милиция установила отсутствие у меня паспорта и пригрозила за это заточить меня в камеру временного содержания, в простонародии именуемую обезьянник. Но этой неприятности можно избежать, если я тут же заплачу пару тысяч долларов: тысячу милиции и тысячу – негодяю. В противном случае, к вечеру выход из обезьянника мне обойдется уже тысяч в 10-15 долларов. На следующе утро, когда будет решаться вопрос о моем уголовном привлечении на этапе в следственный изолятор, это уже будет стоить порядка 30, а то и 70 тысяч. Тут, милиция и негодяй переглянулись, всем своим видом показывая, что за ночь они легко на вокзале получат на меня такие показания, от которых даже высший суд содрогнется и приговорит меня к высшей мере.
Неизвестно купил ли негодяй эту милицию или она его, но чувствую, дело нешуточное. Говорю, денег у меня нет, платить не буду.
– Ничего, отвечает милиция, звони родственникам. При обыске из меня вывалился документ с гербом в сафьяновой обложке. Из документа усматривалось мое право ношения оружия и спецсредств, и что милиция обязана мне оказывать всяческое содействие. Милиция недовольно сморщилась и отпустила меня, сказав:
– Ну, что же вы сразу-то не сказали.
Придя на работу в Кремль, меня не оставляла мысль, что с беспечных пешеходов на одном только этом вокзале милиция сдирает ежесуточно тысячи миллионов. Выхватят из толпы состоятельного с виду, прилично одетого очкарика. А уж подставных негодяев на вокзалах всегда навалом. Спровоцируют, разведут на бокс, а потом изобьют в обезьяннике, оформят протоколом, и через сутки человек готов последнюю рубаху с себя снять, лишь бы откупиться от тюрьмы.
Позвонил с работы по тайному прямому кремлевскому телефону в Службу внутренней безопасности: так, мол, и так, что это за дела.
– Не может такого быть, изумилась служба. Честно говоря, предвидел такой её ответ, поясняю:
– К милиции я, мол, без претензий, заявлений и доносов писать не буду, только мне за вас обидно.
– Почему, изумилась служба?
– Да, потому, что на столичных вокзалах и в метро такой прибыльный милицейский бизнес процветает, а всё мимо вас идёт. Это же непорядок.
Тут служба повращала глазами, зашуршала, даже телефон покраснел, и сказала:
– Примем меры.
На следующее утро милиции на вокзале не было, в метро тоже. И только через месяц стали появляться какие-то милиционеры, которые из-за угла пристально вглядывались в толпы прохожих…
Да, решительно здорово, что нет теперь плохой милиции, что её переименовали в хорошую полицию. Но число загадок на столичных вокзалах и в метро не уменьшилось.
доктор юридических наук, профессор,
Заслуженный юрист Российской Федерации
