Сириец Шади Машкок родился в Твери от русской мамы и сирийского папы. В шесть лет его увезли в Сирию, однако Россия навсегда осталась в его семье и сердце.
Виктор Байдаков: Расскажи, пожалуйста, что тебя связывает с Россией?
Шади Машкок: Моя мама - русская, а отец – сириец. Он долгое время учился здесь. Сам я родился в России, но затем мы улетели жить в Сирию.
В нашей семье всегда присутствовали как сирийские, так и русские традиции. Все, что было у нас дома, представляло собой своеобразную "смесь" Сирии и России. И поэтому я даже не знаю, кто я: русский или сириец (смеется). Мы всегда жили в такой атмосфере, что Сирия и Россия - это словно одна страна.
Виктор Байдаков: Получается, в шесть лет ты переехал в Сирию, и там поддерживал русскую культуру в семье?
Шади Машкок: Естественно. Более того, в нашем районе в Сирии мы были одной из самых популярных русско-арабских семей. К нам часто приходили соседи и случайные люди, которые хотели отпраздновать с нами российские праздники. Люди знали названия этих торжеств, знали про пирожные, про традицию бить яйца на Пасху. Это было очень интересно! На ту же Пасху к нам не меньше десяти человек приезжало, чтобы отпраздновать ее самим и поздравить нас.
Виктор Байдаков: А что, если у вас в один день будет проходить и русский, и мусульманский праздник?
Шади Машкок: Ну, естественно, если это очень известный русский праздник, то мы с мамой, как православные, будем его отмечать. Если есть какие-то мусульманские церемонии, то мы с папой, как мусульмане, проведем и их.
Виктор Байдаков: А какую еду вы готовите в семье?
Шади Машкок: У меня есть как сирийские любимые блюда, так и российские. Но дома у нас преобладает арабская кухня. Она, конечно, разнообразна, но мы все равно включаем в нее русскую еду. Есть даже люди, которые заходили к нам в гости и спрашивали: «А вот этот русский красный суп будет сегодня?». Это они, естественно, про борщ. Похожих блюд нет в сирийской культуре, и люди запоминали те, что пробовали у нас. Поэтому наша кухня всегда была разнообразной.