– Николай! Можно ли про вас сказать, что вы избалованы не только любовью и почитанием публики не только в России и во многих других странах, но и любимы властью?
Насколько я знаю, на ваши спектакли очень часто ходят большие кремлевские люди, и не только кремлевские; и вообще вы входите в когорту, скажем так, любимых артистов. Это верно?
– Ну, наверное, многие люди могут это сказать, судя по тому, что я получил практически все государственные награды.
– А что у вас? У вас государственная премия?
– Две государственные премии.
– Две государственные премии? Звание «народного» России.
– Да. Выше этого уже не прыгнешь. Остался орден «За заслуги перед Отечеством», но мне еще мало лет для этого.
– Я так понимаю, что это тоже не за горами.
– Ну, хочется в это верить.
– Во всяком случае, Орден Чести Грузии у вас есть.
– Да. Есть. Высшая награда Грузии тоже. Знаете, я безумно благодарен судьбе за то, что мне выпала честь такие награды получать.
Действительно я танцую практически все спектакли в присутствии высших особ. Вообще, это очень смешно, потому что, допустим, в Москве же проверяют документы очень часто, особенно у лиц кавказской национальности, и вот один раз, были какие-то гастроли Большого театра и я, естественно, был с театром за границей, а в то же время в Большом театре проходил какой-то гала-концерт, и меня специально привезли на один день в Москву, для того чтобы я участвовал в этом спектакле. Я приехал. А в Москве я передвигаюсь общественным транспортом...
– То есть вы хотите сказать, что вы на метро ездите?
– Да. Я езжу на метро. И очень часто я не ношу с собой документов, потому что, знаете, воруют, потом восстанавливать долго. Я все оставил дома. И вот утром после репетиции я вхожу в метро и меня останавливают. У меня нет никакого документа! Мне «дяденька» говорит, что, мол, «пройдемте».
– «Дяденька» в форме.
– Да. Я ему отвечаю: «Вы знаете, я вам советую меня отпустить. Я не могу вам предъявить документ, но лучше отпустите меня». Я стою, и мне смешно, потому что я представляю: вот меня забрали и к вечеру меня будут искать все-таки, потому что, естественно, спросят: «А где Николай Цискаридзе?», а им скажут: «Вы знаете, он исчез!».
И я ему говорю: «Я вас очень прошу, отпустите меня, пожалуйста, потому что я – не бандит. Лучше отпустите меня!». Он мне говорит: «А почему вы так уверены?». Я говорю: «Ну, вы понимаете, у меня есть на это основания». Он говорит: «Где вы работаете?». Я говорю: «В Большом театре. Прямо на площади». Он говорит: «А кем?». Я говорю: «Артистом». Он на меня так смотрит и говорит: «А московская прописка у вас есть?». А я Лауреат премии Москвы еще – у меня бумажка есть, что я почетный житель города. Ну, вообще я как бы имею отношение к этому городу, даже почетное. Он посмотрел на меня – стоит мальчик перед ним: «В вашем возрасте, мол, уже?». «Да, в моем». И он говорит: «За нахальство я вас отпущу».
– Николай, я так понимаю, что в сходной ситуации или почти в сходной ситуации Каррузо доказал, что он певец, спев немножко. Вы не могли, собственно говоря, что-нибудь протанцевать перед милиционером?
– Ну, я мог абсолютно спокойно станцевать. Не думаю, чтобы ему было бы это приятно.
И тоже с этими посещениями «высоких» лиц в Большой театр очень смешно. Во-первых, снайперы стоят по площади, когда они приезжают.
– По площади Большого театра?
– На крышах.
– То есть, когда вы идете к служебному ходу в Большой театр, вы видите снайперов на крыше.
– Мы знаем, что они присутствуют, что за тобой следят. А потом был один спектакль, когда к нам приезжала принцесса Диана, незадолго до ее кончины это было.
Тогда почему-то всех посторонних со сцены убрали, присутствовали только занятые именно в спектакле, и так как у меня было много передвижений за кулисами, я входил в кулисы, а там вымершее пространство. И меня каждый раз, как я уходил со сцены, встречал «дяденька» с рацией, он за мной шел ровно до тех пор, пока я вновь не выйду на сцену. И я все думал: «Вот интересно – что он хочет? Почему он за мной ходит?».
Не знаю – от чего он меня оберегал, потому что у меня был такой костюм – никуда не засунешь ни пистолет, ни гранату. Как бы балетный костюм не предусматривает карманов.
Вот это было очень забавно.
Интервью 2005 года