Солнце светило, со всей мощью июльского полдня, без устали расточая себя, освещая дома, скверы. Улицы, лица – казалось, всей жизни и всех времен не хватит, чтобы излить из себя неистощимый, неиссякаемый поток света. Ну, вы поняли: солнечное было утро.
Меня ожидали несколько часов блаженства – выполнение миссии бабушки. Можно было оставить в стороне суетный бег большого города и окунуться в безмятежную жизнь детской песочницы, как оказалось в действительности, не менее бурную. В этом мире все было по-настоящему: улыбки, радость, слезы, страсти, азарт строителей и первооткрывателей, песочные куличики, замки, рвы, подземные ходы, сокровища и новые земли, отвоеванные территории, обретение соратников, ссоры, примирения и сакральное: «Забирай свои игрушки! Я с тобой не играю!»
Словом – нешуточная и одновременно веселая жизнь малых по возрасту, но, отнюдь, не по целеустремленности героев, строителей, исследователей и первооткрывателей.
Мишке было два-три года. Он уже вовсю исследовал окружающий мир, говорил что-то,
порой не очень вразумительное, в общем, был вполне социализированным ребенком.
В тот солнечный день мы с ним гуляли. Конечно же, посетили и ближайшую песочницу.
Мишка со всеми играл, бегал, отнимал игрушки, у него в свою очередь, тоже отнимали машинки и формочки для изготовления куличей, он незлобно лупил обидчиков- шла нормальная малышачья жизнь и песочная кутерьма. Родители, разморившись на солнышке, издалека наблюдали, наиболее продвинутые старались не вмешиваться до тех пор, пока дело не доходило до потасовок карапузов и уже «недетских» разборок. В такие моменты особенно импульсивные мамаши начинали орать: смотри за своим монстром – всех колотит, чем ни попадя. Порой переходили на личности: «Весь- в папашу – такой же обалдуй!»
Потом мамаши опять успокаивались, досужая светская беседа продолжалась своим чередом, видимо, солнышко и свежий воздух делали свое полезное для общей гармонии жизни дело.
В тот самый шумно-беспечный солнечный денек, когда в песочнице неистово бурлила жизнь: малыши бесстрашно и очень шустро исследовали окружающий мир, силу и выносливость друг друга, а также крепость нервной системы родителей в самый разгар игры в песочницу привели, вернее, доставили, мальчика двух-трех лет отроду. Привел его длинный молчаливый папа, в очках на длинном же и бледном лице: глаза его, спрятанные за поблескивающими на солнце стеклами, не выражали ничего, рот, по-видимому, не знал, что такое улыбка. Лицо мальчика было точно таким же, как- будто, это был не ребенок, а лилипут, уменьшенная копия своего длиннолицего папы, полнейший его клон. Не хватало только очков для полноты картины и полнейшего соответствия образов. Малыш покорно болтался, словно приклеенный к папашиной вытянутой руке, словно его для надежности привязали чем-то невидимым к длинной узкой ладони отца- такой же узенько-длинной ладошкой. Оба они были, как два знака вычитания, хотелось их сложить поперек друг друга, чтобы получилось что-нибудь, похожее на «плюс».
И вот эта маленькая бледная немощь среди бела дня была помещена длинноруким папой в прогретую солнцем песочницу. Папаша с громким плюхом приземлил своего клона в угол деревянного прямоугольника, наполненного песком и деловито бузящими карапузами, сам же уселся на лавочке неподалеку, уткнувшись носом в смартфон. Невозмутимо и сосредоточенно погрузился в изучение содержимого экрана и даже головой не повел в сторону оставленного на хранение или сидение наследника. Видимо, был совершенно уверен, что его чадо, плюхнутое недрогнувшей отцовской рукой, в угол дворовой песочницы, не сдвинется ни с места. Судя по всему, он был прав. Пацан вообще не подавал признаков жизни, у него даже зрачки не двигались. Он так и сидел, глядя в одну точку, изредка помаргивая ресницами, голова его, увенчанная панамкой, покачивалась в такт взмахам, в такие моменты хотелось облегченно вздохнуть – живой.
В одной ручонке был совок, в другой – машинка – все, как и положено мужчине его возраста,
Но немудреное снаряжение среднестатистического обитателя песочницы так не соответствовало выражению лица его обладателя, что невольно привлекало внимание: бессловесный крошечный мужичок-с-ноготок, послушно сидел в углу, а вокруг бурлила жизнь и разгорались недетские страсти. Заинтересованный новым персонажем Мишка дипломатично попытался завести разговор, наладить, так сказать, контакт с загадочным представителем вне-песочной цивилизации. Подошел, посмотрел, что-то призывно гукнул, видимо, чтобы привлечь к себе внимание. Внимания, однако, не последовало: парень даже глазом не моргнул, видимо, в его оперативной памяти не была загружена программа, распознающая сигналы сближения и импульсы ответных реакций. Не было предусмотрено программным обеспечением. Видимо, папаша его не нуждался в контактах с внешним миром, как и, судя по всему, с собственным ребенком. Он носил сына под мышкой, как тряпичную куклу, набитую ватой, так что реагировать там было нечем. Мишку, по-видимому, такой вариант развития событий не устроил. Он продолжал настаивать на диалоге, не теряя надежды, решил подойти поближе. Осторожно потрогал тряпичного мальчика, наверное, проверял: живой тот или нет. Если живой – давай, играть! Простая логика для трехлетних малышей. Реакции и на этот раз не последовало. Видимо,происходящее совсем не совмещалось с картиной мира нашего общительного Мишки. Он решил действовать более настойчиво, применил безотказно работающий в подобных случаях прием- посягнул на собственность: потянул за машинку, помещенную в, казалось бы, безвольно болтающейся ручонке недвижимого мальчика. Видимо, хватательный рефлекс все-таки присутствовал, ручонка сжалась, тоненькие пальчики неожиданно крепко вцепились в пластмассовые бока машинки. НО глаза его, по-прежнему смотрели в одну точку, ни один мускул не дрогнул, даже моргать перестал, казалось, что дитя-киборг ждал приказа. Завладеть машинкой Мишке не удалось несмотря на проявленную предприимчивость. Тогда он предпринял демарш:посягнул на неприкосновенность тела тряпичного мальчика, обладателя вожделенной машинки. Как это принято у мужчин данной возрастной категории и уровня развития – долбанул совком не желающего общаться мальчика по голове в панамке и сам же заревел. Здесь уже пришла пора вмешаться:
-Миша, мальчик отдыхает. Он не хочет сейчас с тобой играть. Не надо за это лупить его совком.
- Пойдем, погуляем, - пытаюсь я отвлечь внука, ревущего от непонимания и несправедливости:
- Если живой – давай играть! Я же потрогал – живой. Я же предложил обмен: протянул свою, хотел твою машинку! А ты сидишь и даже не смотришь в мою сторону. От тебя меньше проку, чем от моего игрушечного медведя, Вини-Пух и то живее, чем ты!
У-у-уу! - Изливал он в слезах невысказанные мысли, отвергнутый незнакомцем в своих лучших намерениях – подружиться, поиграть.
Вокруг плюхнутого мальчика и ревущего в голос Мишки собралось все население песочницы.
Задумчивый мальчик сидел, недвижно, по-прежнему сосредоточенно смотрел в одну точку и вдруг, видимо, напуганный всеобщим пристальным вниманием: как завопит! Мишка даже замолк на мгновение от неожиданности, потом заревел пуще прежнего! Тут уже и растревоженные мамаши стали подтягиваться к эпицентру событий, пока, еще не понимая, что к чему.
Видимо, нарастающая громкость и звуки происходящей драмы достигли все-таки слуха родителя заколдованного мальчика, неожиданно для всех и самого себя, подавшего признаки жизни. Папашка-ботан, молча, не отрывая глаз от экрана смартфона, отклеился от лавочки, не глядя ни на кого и даже на собственного ребенка, молча взял его за руку и поволок за собой к подъезду. Малыш сразу же замолчал, словно его выключили, покорно повис на папиной руке. Казалось, что жизнь в тряпичном болтающемся тельце теплилась только в ручонке, сжимающей машинку.
Все песочное сообщество, а также близ сидящие мамы, бабушки, реже - дедушки, папы были – и вовсе редкостью в это время дня, в общем, все обитатели двора, открыв рты, завороженно смотрели на странное шествие таких разновозрастных, но точь-в-точь близнецов.
Казалось, что рядом с маленьким человеком идет его неотвратимое будущее.
Надежда Смагина.
#дети#взрослые#коммуникации#детские игры#