Славик бесшумно появился в освещённом солнцем проходе между кухней и гостиной. Настолько бесшумно, что я увидел его только подняв взгляд от утренней яичницы. Он стоял и широко улыбался. В совершенном смятении, я вскочил, шагнул к нему навстречу.
– Как же это… Где ты так долго…, – мысли путались в радостном непонимании.
Он по-прежнему молча смотрел на меня с добрым прищуром и улыбался.
– Ты же… Так не бывает! Или это я? – отрезвляющей волной окатила догадка.
Я оглянулся и увидел, что жена и дети продолжают завтракать, даже не повернув голову в сторону неожиданного гостя.
Славика я не видел 10 лет. Общительный добряк, он удерживал нашу компанию, уже семейных друзей, и не давал разбежаться по орбитам ежедневного быта. Бывший спортсмен, занимался грузоперевозками, работая на себя, и потихоньку перестраивал маленький дом. Как и все мы старался комфортно устроить свою жизнь, но больше всех из нас любил общение с близкими ему людьми.
Мой друг умер в 33 года, изменив наше представление о бесконечно уходящей за горизонт дороге жизни. Внезапно оказалось, что планы могут и не сбыться, и некоторые вещи лучше не откладывать, а может быть и не начинать.
Сейчас он стоял передо мной и мне уже совсем не требовались объяснения. Ответы появлялись одновременно с вопросами.
Маленький кровавый сгусток закупорил ещё меньший сосудик. Я даже ничего не заметил. Семья, сидящая за столом, не видит нас. Время застыло и растянулось. Не было ни света в конце туннеля, ни полётов над телом, ни других историй, которые так часто рассказывают. Нахлынуло ощущение, что теперь я могу узнать всё. И Славик пришёл просто потому, что так захотел я.
Стиснуло грудь отчаяние. Кинофильм внезапно выключили на середине, и я не знаю, куда повернёт сюжет. Даже не успел вырастить детей. Эту мысль прервали два взрослых мужчины, стоящие напротив меня. Оба высокие, старший с аккуратной бородой, в которой виднелась седина. Мои сыновья улыбались, а я знал уже про них всё. Оглянулся на Славика, он пожал плечами, подтверждая, что время теперь тоже ничего не значит.
Я смотрел на свою семью и эмоции уходили, оставляя только благостное умиротворение. Лёгкая грусть последней коснулась меня на прощание, растянув в улыбке уголки моих губ.
Сердце колотилось, пытаясь вырваться из груди в полумрак спальни, едва освещённой соседским фонарём. Жена спала рядом. Я с открытыми глазами неподвижно лежал на спине, чувствуя как успокаивается пульс и прокручивал в голове ускользающий сон. Саднило простуженное горло.
