Как хорошо жить, когда есть на свете милые твоему сердцу люди, от общения с которыми на душе становится светло и радостно. К таким я отношу мою давнюю приятельницу Нину Сергеевну и, когда бываю в городе, стараюсь хоть на полчасика, но забежать к ней, подзаряжусь её оптимизмом, её светлым взглядом на жизнь, её идеями, и живу дальше.
Нине Сергеевне в этом году исполняется шестьдесят, и она просит меня забежать хоть на полчасика. Забегаю, конечно, но рассиживать у неё в гостях мне некогда, я, как всегда, тороплюсь домой. На календаре поздняя осень, первый снег, поэтому я, едва раздевшись, сначала отогреваю руки, протягивая их к горячей батарее. Вижу на столе раскрытый томик Есенина, улыбаюсь своим мыслям, а она, заметив мою улыбку, гордо декламирует:
Я по первому снегу бреду,
В сердце ландыши вспыхнувших сил…
- Это про меня он написал, это у меня сегодня ландыши в душе расцвели. Думаешь отчего? Вовек не догадаешься… Девчонки-то мои, знаешь, чего учудили? Я собиралась все деньги на банкет грохнуть, шестьдесят всё-таки, не каждый день такое событие, а они мне об этом даже думать запретили, сказали, что хлопоты с банкетом вымотают все мои силы. А, пожалуй, они и правы… Как ты думаешь?
- Не знаю, тебе виднее. Родственники-то не обидятся?
- Да уж как хотят, но изменить ничего нельзя. Дочки мне в подарок путевку купили, так что поеду в Египет на солнышке греться…
- Да ты что? И не боишься?
- А чего бояться? Они же обе со мной поедут. И старший зять. И даже внук. Вот отметим, так отметим…
Мне осталось только порадоваться за свою приятельницу и за её детей, которые прекрасно понимают, что за человек их мама, у которой и глубокой осенью «в сердце ландыши вспыхнувших сил…»
Она такой уж жизнелюб! Её двушка в центре города вечно наполнена людьми, кто-то уезжает, кто-то приезжает. Причем, Нина Сергеевна с одинаковым душевным радушием принимает и нас, деревенских, и гостей из обеих столиц, которые, особенно летом, начинают ностальгировать по своей малой родине и обращаются за гостеприимным кровом к ней, а не в вполне комфортабельную гостиницу, которая расположена в двух шагах от её дома. Объяснить это можно не выискиванием выгоды, а тем, что Нина Сергеевна обеспечивает гостей не только комфортом и вкусными пирогами, а ещё, что и есть самое главное, душевным общением. Она прекрасно знает историю не только города, но и историю всего нашего края, в свое время достаточно много ездила по району, да и так любила встречаться со старожилами и не ленилась выслушивать рассказы из первых уст. Она никогда не афишировала свою избранность, хотя и занимала при власти не последнее место, поэтому люди и шли так охотно на контакт с ней.
Бывая в её квартире, я всегда поражаюсь скромности, а скорее даже аскетизму в обстановке её квартиры. Мебель моды семидесятых, поношенные и вытершиеся местами коврики, тюлевые, не первой свежести занавески и много книг, которые у неё везде.
Но больше всего меня поражает кушетка, которая сделана из кровати столетней давности. Сама она это объясняет просто:
- Это память о маме, не могла же я мамину кровать на помойку вынести, руки бы, наверное, отсохли. И стоять ей тут тоже как-то не с руки. Вот я и придумала. Весь металлический остов мальчишкам на металлолом отдала, переплавят, всё валяться не будет, а сам пружинный матрац сохранила. Ножки мне сосед Васька на станке выточил, всё клеем промазал и шурупами к матрацу прикрутил крепко-накрепко. А я потом их ещё краской покрасила, чтобы сильно своей новизной не выделялись. Купила ситчик в клеточку, по расцветке под мои шторки подходит, подложила поролон, прострочила, благо, мамина машина зингеровская хоть чёрта в ступе возьмет. Потом оборочку пришила, посмотри, как красиво. Сама я на ней не сплю, только, когда гости бывают, поэтому одеяло я скрутила валиком и спрятала в чехол, положу к стене, вот и спинка, можно сидеть. Подушки тоже в таких же наволочках. Нравится?
- Нравится, говорю я, только не верится, что всё это сама осилила.
- А я и не говорю, что всё сама. Танюшка, соседкина сноха, помогала, раскроила, посчитала всё, а уж остальное я сама, шила же когда-то, даже платья, это теперь неумехой стала, нитку в ушко вставить – и то проблема.
Иногда, заметив мой взгляд, она смеётся:
- Что, удивляешься, что ничего не нажила? А я никогда и не стремилась к богатству, хотя была возможность, знала, где можно купить и было на что. Единственная моя слабость – это наряды, костюмы менять я любила. Да и сейчас люблю. Вот в Египет собираюсь, думаю, надо и гардеробчик обновить, что это я дочкам уступать буду?
- Транжира, - говорю я, - лучше бы девчонкам помогла…
- Фу, - смеется она, - что им мои копейки, я им больше дала – ум и образование. А если серьезно, то на чёрный день, конечно, держу маленько на книжке, ещё в прошлые годы подкопила, а сейчас даже не думаю об этом, всё трачу, нахожу на что…
Понимая, что мы заболтались, и мне уже пора бежать на автобус, она спешно накрывает на стол. Кричу ей на кухню:
- А пироги твои фирменные есть? У меня уже слюнки текут. Пробовала печь по твоему рецепту, всё не то получается, наверное, ты какой-нибудь заговор знаешь, обыкновенная картошка, а пирог – вкуснятина.
- Какой там заговор, бабушка его у нас всё время пекла, детство-то не очень сытое было, а уж картошка в подполье всегда была в достатке, сметана, масло – свои, корову же мы всегда держали. Вот бабушка нам с утра напечёт румяных пирогов из картошки, мы наедимся – и в школу, только пыхтим. Но сегодня не пекла, ты бы позвонила, что приедешь, а так, для одной, не привыкла я. Зато я тебя угощу печеньем, но это уже мой рецепт, сама придумала, выношу, когда Наташкины ребятишки мимо подъезда из школы бегут, самой-то ей не до изысков, бьётся на работе, а ребятишки одни, без присмотра. Вот я их и угощаю, иногда удаётся к себе на чай зазвать, всё у них про учёбу выведаю, иногда и помогу кое в чём.
Чувствуя, что время неумолимо утекает, тороплю её:
- Тащи своё печенье, мне же скоро уходить надо…
- Успеешь, - говорит она, взглянув на часы, а сама уже расстилает на столе красивую скатерть и ставит чашки.
Чайник готов, тарелка с красиво уложенным печеньем водружается на средину стола. Это кушанье для меня новое, поэтому я, аккуратно взяв одну печенюшку, внимательно её рассматриваю.
- Что, не можешь понять, что за продукт?- улыбается хозяйка. - Не скажу, попробуй сама догадаться…
- Ну, между кружками джем, это понятно, а вот из чего тесто?
Она прикрывает глаза и молчит, как партизанка.
- Неужели картошка? – догадываюсь я.
- Она самая, ещё вчера сварила, а сегодня думаю, дай протру да на печенье перепеку. Так и сделала, добавила только яйцо, горсть муки, горсть сахара, капельку соды, капельку соли, всё перемешала и раскатала толщиной в палец. Стопкой вон кружки вырезала, посыпала сахарным песком – да и в духовку. Остальное, надеюсь, понятно, переслоила джемом и склеила попарно, вот и вся хитрость. Да ты ешь, ешь, хватит разглядывать.
Но есть мне было уже некогда, прихватив несколько печенюшек с собой, я устремилась к выходу, а вслед неслось:
- Ты приезжай, когда из Египта вернусь, какой-нибудь рецептик оттуда привезу. Обязательно!
Есть у Нины Сергеевны ещё одна слабость, которой она отдает большую часть своей души. Это комнатные цветы. Наверное, благодаря им, небогатое в общем-то её жилище имеет какой-то свой особый стиль, от обилия цветов возникает ощущение тепла и уюта, будто ходишь по летнему лесу, а солнышко струится тебе в лицо, проникая сквозь кроны деревьев. Чувствуется, что уход за цветами она за труд не считает, а наоборот, это занятие доставляет ей истинное удовольствие. На протяжении долгих лет нашей дружбы я наблюдала, как меняются её пристрастия. Одно время подоконники её квартиры были уставлены растениями с яркими роскошными цветами. А поскольку живёт Нина Сергеевна на первом этаже, то все прохожие этой оживлённой улицы вольно или невольно останавливали взгляд на окнах её квартиры, что ей показалось не совсем удобным, потому что не всегда удавалось протирать стёкла до зеркального блеска.
Спустя какое-то время она все свои горшки с роскошными цветами раздарила своим друзьям и знакомым, а сама увлеклась растениями с нарядными декоративными листьями. А началось все с пенечка, который ей подруга привезла из поездки по Испании. Она долго держала его в воде, пока не появились корешки, потом ждала с вожделением первый листочек, потом… Вообщем, понеслось. Но квартирка её оказалась слишком маленькой для таких почти деревьев, и в какой-то момент вся эта оранжерея перекочевала в ближайший детский сад.
В последнее время у неё две страсти – это плющи, которые полностью увили одну из стен, и кактусы, которые располагаются на многочисленных полках и полочках.
Что интересно, перед тем, как увлечься новым видом комнатных растений, Нина Сергеевна идёт в библиотеку, притаскивает гору книг, и изучает условия их жизни, требования к свету, теплу, влажности. Иногда она жалуется:
- Страдают мои мальчики, света им мало, надо будет попросить Ваську лампу дневного света сделать… Мне-то что, я на улицу могу выйти, а они как выйдут? Ты знаешь, сколько кактусам света надо? А я-то думаю, чего они у меня такие бледные? А тут пришла Наташкина Вика ко мне, она какую-то в школе исследовательскую работу по моим кактусам пишет, вот и открыла мне глаза, что света им мало. Тут я и забеспокоилась, надо же, завела друзей, а об условиях их жизни не позаботилась, раззява такая. Конечно, всё было бы не так страшно, если бы окна моей квартиры на южную сторону выходили, а я же тогда квартиру с южными-то окнами соседке уступила, у неё детки маленькие были, а мои уже выращенные, зато смотри, как плющ у меня блаженствует, ему здесь нравится…
И она ласково проводит рукой по листьям, будто и впрямь гладит малыша по вихрастой макушке.
И я, не особый любитель комнатных растений, проникаюсь вдруг к ним необыкновенной нежностью, а, вернувшись домой, ещё долго храню в душе то позитивное настроение, которым умеет заразить меня моя несравненная Нина Сергеевна.