В любой истории есть персонажи главные, а есть второстепенные. Этому нас учат и литература, и сама жизнь. Было бы красиво, если бы эта история началась с бутылки Киндзмараули. Во-первых, с Киндзмараули вообще начинается много классных историй. Во-вторых, сама бутылка настолько изысканная, что вполне достойна сыграть на излёте своей карьеры роль какой-нибудь античной амфоры, чтобы поддержать имидж ныряющего за ней президента какой-нибудь сверхдержавы.
Ну, пусть не с вина, а с винограда - тоже вполне библейская классика. Но нет. Эта история началась с большой красивой тыквы.
Шёл февраль. Ничто не предвещало локального Хэллоуина в одном отдельно взятом маленьком заснеженном северном городе. Если взглянуть панорамно, здесь каждый день - как Хэллоуин. Если вы знаете, что такое полярная ночь и девять месяцев зимы, вам вряд ли нужны объяснения. Поэтому ничего удивительного, что истосковавшийся в вечном монохроме взгляд зацепился за это ярко-оранжевое чудо южных аграриев. Чудо обречённо возлежало в ящике с себе подобными (но сильно уступающими по габаритам и изысканности форм) и готовилось безропотно принять свой небогатый удел - стать тыквенной кашей, пюре или ещё каким-нибудь невнятным смузи.
Но чудеса бывают не только в жизни художников, но и в жизни тыкв. Иногда эти чудеса оказываются взаимны. И вот - искра, буря, безумие - и тыква уже звезда натюрмортного фонда. Вместе с несколькими своими намного менее эффектными товарками. Хотя бы потому что любой императрице нужны фрейлины, оттеняющие её блеск и великолепие. Поэтому и винограду, и бутылке (вино из которой было выпито давно и при неуточнённых обстоятельствах) в этой истории была отведена бескомпромиссно служебная роль.
Вероятно, тыква оказалась идеальной натурщицей и полностью оправдала ожидания живописца. Она не капризничала во время сеансов, не требовала гонорара, не жаловалась на затёкшие конечности. Случилось другое. Спустя буквально два-три сеанса, в ходе которых уверенно наметилась композиция и её персонажи «срослись» в единое будущее художественное полотно, художник заболел. Долгая зима и отсутствие солнечного света - губительное сочетание. Не только для художников. Но и для тыкв. Даже самых красивых.
Бутылка и горшок безропотно дожидались своего хозяина и были готовы выстоять свою безмолвную вахту ещё ни одну вечность. Виноград, что греха таить, художник с удовольствием пощипывал прямо в ходе творческого процесса. Сливы, как честный человек, отнёс жене.
И вот, вернувшись после побеждённой мёдом, молоком и постельным режимом хвори, художник нашёл свою слегка поредевшую постановку почти неизменной. За исключением одного: тыква сгнила. Безвозвратно, страшно, абсолютно и дочерна.
Она могла стать вкуснейшей кашей, дымящейся в белой фарфоровой тарелке на расшитой льняной скатерти.
Она могла лечь в пиалы великолепными оладьями, политыми сметаной и вареньем.
Она могла стать прекрасным десертом с мёдом и орехами и, между прочим, укрепить иммунитет художника, не допустив банальнейшей пошлой ангины.
Но она просто истлела - некрасиво и бесславно, потому что внутри была гнилой изначально - как, увы, нередко случается со слишком большими и неправдоподобно красивыми овощами и фруктами. Да и с людьми, будем откровенны, такое тоже бывает.
И всё-таки, несмотря на то, что почившую красавицу художник дорисовывал по памяти и наброскам, главное предназначение она выполнила: послужила искусству. Согласитесь, неплохо для тыквы из «Магнита».
Потому что вечны в этом мире только две вещи: зима на Севере и картина, которую вы можете повесить на стену, чтобы радоваться вечной свежести жизни. Всегда. Даже в самые лютые морозы. Будьте здоровы и не забывайте о витаминах.
