Блудная Надька - начало тут
Блудная Надька (2)
Как маленький ребенок верит в сказки и чудеса, так и Надька всем своим страждущим сердцем, верила в то, что отец изменится. Что, хотя бы раз в жизни, девушка услышит от него такие долгожданные слова: «Доченька, я так тебя люблю!». Но то были напрасные надежды. Бесполезные надежды. Несбыточные мечты. И не конца ни края! Не выдержав давления со стороны отца, решила, молча никому не сказав уйти из дома и быть независимой. Ей посчастливилось сразу устроиться в местный дом престарелых с постоянным проживанием в служебном номере медсестрой и была уверена, что более тихого места ей не найти. Свежий воздух молодого соснового леса, озерная гладь, в которой, словно на картине, отражается утонченная красота природы. Жители пансиона, веселые и жизнерадостные дедушки с бабушками, но самым большим недостатком, которых являлась чрезмерная болтливость.
Но попалась и такой экземпляр, как Полина Карловна. Надька не сразу стала называть ее «Каргою», а женщина не сразу стала проявлять к ней не скрытую враждебность.
В прошлом бизнесвумен, она занимала в пансионате отдельную палату. (Еще несколько лет назад местное руководство сменило название заведения на более благозвучное «пансион»). Полина Карловна была одинокой и жила здесь более десяти лет. Среди обитателей пансиона у нее было самое большое состояние, и местное руководство бегало перед ней чуть ли не на задних лапках. Но кроме денег она имела еще и серьезную болезнь. Смертельную.
Надьке приходилось заходить к ней практически ежедневно, и после приветствий бабушка делала вид, что просто её не замечает. Если другие пациенты любили рассказывать о своей жизни, делиться воспоминаниями, она упорно молчала. И страх как боялась уколов. Не могла расслабить руку, стонала, что ей больно, и даже предлагала ей деньги, чтобы только избежать этой ужасной процедуры.
В палате Полины Карловны, в отличие от других пациентов, не было никаких фотографий, иконок и прочих православных атрибутов. Зато стоял огромный рояль. Ее любимое место – на стульчике возле музыкального инструмента. Но Надька никогда не видела, чтобы она на нем играла. Да и другие тоже. «Это просто ее прихоть», - шутили коллеги.
Как-то собираясь после смены, Надька не нашла своего дневника. Если прихотью Карловны был рояль, то ее – дневник с переживаниями и стихами. Надька задумывалась и раньше о карьере писательницы, но пришлось остановиться на «земной» профессии медсестры и никому не показывала попытки пера, но и не бросала писать.
- Не видели ли вы черный ежедневник?
С таким вопросом она обегала почти все комнаты пансиона. Неизменное «нет» гнало к следующей двери, и только Карловна утвердительно кивнула. Он лежал на подоконнике, куда его Надька опрометчиво положила, делая очередной укол пациентке.
Забирая ежедневник, поблагодарила Карловну. Та ничего не ответила. Посмотрела на нее как-то странно, почти неприветливо. От этого взгляда захотелось спрятаться.
А через несколько дней началась «веселая» жизнь. Поведение Полины Карловны резко изменилась от неприкрыто равнодушного до откровенно агрессивного. И направлена эта агрессия была в основном на Надьку. В глаза Карловна ничего не говорила, только упорно жаловалась на нее руководству. Строчила на нее жалобы с завидной скоростью и постоянством. Как опаленные от любви подростки шлют любовные послания своим вторым половинкам.
Ну что ей до неё, почему невзлюбила? За что хочет выжить с работы?
Надька долго терпела, стараясь не обращать внимания. А когда почувствовала, что теряет терпение, и, набравшись не присущей ей наглости, пошла к ней на серьезный разговор, услышала следующее:
- Тебе здесь не место!
Сдерживая волну возмущения, которая пыталась вырваться наружу, набрала в легкие воздуха и спросила:
- Почему?
- Скажи, чего ты хочешь от жизни?
- Покоя и стабильности, - не понимая, к чему этот допрос, выпалила Надька.
- А твой дневник?
Она читала её записи! Мнение, что именно «Карга» стала первым критиком, не слишком согревала душу.
- Это просто ... хобби.
- А может что-то серьезнее?
- Какая разница? – раздраженно бросила Надька. – Я же не претендую на писательские лавры. Все равно из меня ничего не выйдет.
«Карга» заставила сесть. Сама заняла привычное место у рояля. Впервые Надька так долго и откровенно разговаривала. Полина Карловна рассказала, что всю жизнь мечтала стать пианисткой. А после окончания музыкального училища училась на экономиста. Взрослая жизнь закрутила ее в своем бесконечном танце. Много чего добилась: основала фирму, сделала себе имя, заработала достаточно денег для безбедной жизни и увидела мир.
- А знаешь, что в жизни самое печальное? – спросила она и, не дожидаясь её ответа, продолжила: - Когда человек становится виртуозом в деле, которое ему совсем не нравится.
Отвергнутая мечта не покидала Карловну, не давала о себе забыть. Она никогда не имела покоя. Звуки музыки стали для нее самыми причудливыми палачами. Были моменты, когда женщина собиралась вернуться к любимому занятию. Даже приобрела этот рояль. Однако все откладывала долгожданное возвращение. А потом в ней что-то перегорело. Больше не может играть, как бы ни старалась.
- Мы с тобой похожи. Я тоже отнесла свою мечту к разряду несбыточных, - говорила она. – А теперь за это расплачиваюсь. Сама себя съела. Думаю, поэтому и появилась моя болезнь – внешнее отражение того, что происходит в душе. Скоро меня не станет, и музыка единственное, о чем я буду жалеть. Буду жалеть, что распорядилась своей жизнью так, а не иначе. А ты должна сделать все, чтобы не жалеть.
После того разговора Надька долго бродила по городу, вглядываясь в лица прохожих ища среди них счастливые. А утром, перед работой, заехала в местный университет и нашла кафедру журналистики. Миловидная женщина с радостью ответила на все её вопросы. Получив на руки список документов, необходимых для поступления экзаменов, летела на работу с такой скоростью, словно разжилась реактивным моторчиком. Неужели все это на самом деле? Разве мечта может быть так близко?
Следующие несколько дней Надька пребывала в сладостном ожидании чего-то необычного. Наверное, с таким нетерпением дети ждут новогодних праздников или каникул. Война с Карловной перешла в стадию устойчивого мира. Карловне стало хуже. Болезнь брала свое и теперь измученная болью женщина уже не спорила с ней по поводу уколов. Просто клала руку на стол и отворачивалась. Больше не разговаривали о будущем, но Надька каждый день видела в ее глазах вопрос. Она ждала от нее решительных действий. И рада была бы действовать, но время уменьшало эйфорию и светлые мысли начали склоняться под нашествием сомнений. Страшно вытаскивать голову из своей норки. Идти за неизвестным и мечтой. Получится ли у неё?
Как-то в коридоре, директор пансиона Мария Ивановна поинтересовалась планами по вступлению, та прошептала что-то неразборчивое о том, что нужно время на подготовку к экзаменам, и она будет поступать не в этом, а, вероятно, в следующем году.
Появившись утром в пансионе, узнала, что Надьку ищут. Оказавшись в кабинете той же Марии Ивановны, услышала неожиданное. У Карловны исчез золотой браслет. Догадайтесь, кого она обвинила?
- Обыщите меня! – кричала Надька. – Вызовите милицию!
- Я бы так и сделала. Если бы в чем-то тебя подозревала, - добавила она. – Думаю, Полина Карловна просто забыла, куда его положила. Я не понимаю, почему она так на тебя реагирует, ей нельзя волноваться.
- А мне можно?
- Извини, но надо это прекратить, - не глядя ей в глаза, проговорила Мария Ивановна. – Напиши заявление об увольнении. Не волнуйся, я дам тебе хорошие рекомендации.
Сделав то, о чем меня «попросили», Надька вошла в комнату Карги.
- Вы же обещали, что оставите меня в покое!
- Ты тоже мне кое-что обещала, - спокойно ответила она. – Я слышала твою беседу с директором. Как ты это объяснишь?
Снова ее колючий, пронзительный взгляд.
- Я просто хочу, чтобы в момент, когда ты будешь готовиться к своей последней поездке, тебе не о чем жалеть.
- Я не передумала. Просто в следующем году...
- Нам больше не о чем говорить, - отвернулась она.
Уладив все бюрократические дела и забрав из пансиона свои вещи, Надька попрощалась со всеми, обойдя вниманием только одну комнату. Выйдя во двор, долго не могла двинуться дальше. Когда привыкаешь к определенному месту, и оно становится тебе родным, так трудно сделать несколько последних шагов до ворот. Да и в неизвестность...
Подняв глаза вверх, увидела в одном из окон второго этажа худощавую фигуру Карги. Распахнулось окно, к ногам Надьки полетела бумажка. На одной из сторон было написано: «Позвони Олегу Сергеевичу, - дальше шли цифры мобильного номера, и примечание: - Он не только мой друг, но и редактор довольно популярного издательства. Покажи ему свои заметки, и пусть профессионал решает, выйдет из тебя что-то путное или нет».
Надька посмотрела в окно. Полина Карловна успела его закрыть, и ослепительные лучи вечернего солнца, спеша скрыться за горизонтом, прятали от нее фигуру Карловны. Но Надька знала, что она еще там, и следит за каждым ее движением.
Перевернув записку, прочитала:
«Не сердись на меня. Так будет лучше. Когда-нибудь ты это поймешь. Спеши. У тебя много работы. И помни: я не умру, пока не подержу в руках твою первую книжку».
«Благодарю» было пущено в сторону залитого солнцем окна, но она знала, что найдет своего адресата. А если слова Карловны когда-нибудь осуществятся, и действительно будут читать Надькину книгу, в этот момент ее комната наполнится легкими и незабываемыми звуками рояля, тонкой и вечной музыкой. Музыкой жизни...
***
По возвращению домой отец стал еще агрессивней и злее. Надька стала никем для своего отца. Обстановка накалялась пуще прежнего. Однажды ее мама стояла у окна и смотрела на улицу. Это почему-то очень сильно разозлило отца, который в это время лежал на кровати.
- Что, сука, любовника выглядываешь? - он замахнулся, и тяжелым кулачищем попал несчастной женщине прямо в глаза.
Ни в чем не виноватая мама Надьки залилась горькими слезами. Болел не так сильно сломанный нос, как изуродованное родным мужем, сердце и разорена душа, которая кровоточила незаживающей раной до последнего ее вздоха.
Доставались орехи и Василисе – младшей сестре Надьки, которая очень тяжело и больно переживала за маму. Однажды она попросила отца помолиться за здоровье ее одноклассника, который тяжело заболел. В это время отец, облаченный в фелонь, готовился к литургии, которую каждый день осуществлял в своей комнате.
- Хорошо, я за него помолюсь! – легко согласился священник.- Но сначала пусть мне заплатит деньги. Я не собираюсь даром молиться за всяких грешников.
- Папа, да как вы можете такое говорить? – расплакалась Василиса.- Он мой друг. Вы что, обеднеете, если помолитесь за его здоровье?
- Ты кому сейчас перечишь? Падай передо мной на колени и проси прощения. И то я еще хорошо подумаю, простить тебе, или нет!
- А за что я должна извиняться, а? Я высказала свое мнение. И я никогда, ни перед кем не стану на колени!
Он стоял перед родной дочерью в фелони, лицо побагровело от ярости, глаза горели диким, неистовым огнем. Никто... И никогда... не говорил с ним в таком тоне. Не имел права говорить!
- Что, не станешь на колени, потому что гордая! А гордыня – это смертный грех. Ничего, за это ты будешь отвечать перед Всевышним. Раз ты такая – наглая, самоуверенная, - то у меня больше нет дочери! Я тебя проклинаю! Убирайся вон из дома!
Василиса, как ошпаренная, выбежала на улицу в тоненьком свитере и стареньких тапочках, хотя на улице было -10 градусов мороза, поковыляла, куда глаза глядят. Невыносимо жгло, что теперь она проклята родным отцом. Девушка забрела в какой-то заброшенный дом и поднялась на 9 этаж. Тогда, глядя вниз, Василиса так и не решилась сделать последний в своей короткой жизни шаг. Представила реакцию отца: « Ну, наконец, сделал ее сатана и забрал в ад. Так ей суке и надо! Не слушала родного отца, вот и получи. А я чувствовал, что этим все и закончится!»
- А я буду жить назло тебе – Я буду счастливой! – сама себе пообещала тогда Василиса.- Ты не дождешься моей смерти! Я, как прут – как бы ты меня ни ломал, куда бы ни крутил, я все равно выпрямлюсь! Тебе не удастся меня сломать так, как ты поломал Надьку!
Чтобы хоть как-то отвлечься от жизненных неурядиц, Надька снова взялась за перо и подготовке к вступительным экзаменам.
К огромному счастью всей семьи, однажды отец сказал, что здесь ему ничего не светит, а деньги где-то зарабатывать надо, поэтому он едет в соседнюю область, зарабатывать на лечение тяжелобольного сыночка Володи.
Его не было полгода. Целых шесть месяцев все жили, как у Бога за пазухой. И неважно, что одиночество ломала изнутри ребра. Надька устроилась на работу в редакцию к Олегу Сергеевичу, помогая своей семье, поступила на заочное отделение факультета журналистики. Когда отец вскоре позвонил и сказал, что приедет на Рождественские праздники, для всех это стало глубоким потрясением. Надька всем сердцем хотела, хотя бы раз в жизни отпраздновать Новый год в кругу дорогих людей, с кучей подарков под елкой, вкусными блюдами и веселыми песнями. Ведь отец запрещал справлять любые праздники. Понимала, что Новый год пройдет для нее в четырех стенах, и на праздничные фейерверки будет смотреть только из окна. Не будет ни подарков, ни елки, ни веселого смеха, ни новогоднего настроения. Будет только отец-тиран, который одним своим присутствием превратит долгожданный Новый год в сплошное чистилище.
Доведенная до отчаяния Надька заявила матери, что она не хочет даже видеть отца, и лучше будет жить с бомжами на вокзале, чем смотреть в его налитые кровью глаза и выполнять все приказы Его Королевского Величества. То ли судьба, наконец, сжалилась над горемычной девушкой, то ли и вправду под Новый год случаются чудеса, сестра Василиса нашла дом, которую сдавала ее лучшая подруга. И хотя дом не отапливался, Надька долго не думала и, собрав скромные пожитки, в тот же день переехали с Василисой на новое место жительства.
В доме царил лютый холод. Но это не испугало Надьку. Любой ценой хотела по-человечески отпраздновать Новый год – в кругу знакомых, с горой подарков и красавицей-елочкой, которая приветливо подмигивала разноцветными огнями.
Это был лучший праздник в ее жизни. Без отца, который шипел дома от бессильной ярости:
- Куда две курвы подевались? Пусть попадутся мне на глаза - кровью зальются! Я им никогда этого не прощу! Никогда!!!
Были и подарки под елкой, и веселая компания и танцы до утра. Той сказочной, незабываемой ночи, Надька поняла, что есть совсем другой мир. Тот мир, доступ к которому был закрыт для нее с самого рождения. Она больше не хотела оглядываться назад. Не хотела возвращаться в тот ад, в котором так долго жила. Впереди у нее – целая жизнь. Верила, что ее сказка только начинается.
В своем личном дневнике написала такие строки:
«Если бы тебя не было, отец, моя жизнь бы изменилась. И не важно, в какую сторону – лучшую или худшую. Лучше быть смердящим бомжом, чем дышать с тобой одним воздухом. Каждый день видеть твои расширенные от ненависти, глаза и понимать, что невозможно ничего изменить.
С каждым днем твоя ненависть ко мне росла. Как хорошо, что ты не можешь заглянуть в мою душу! Ты бы утонул в той боли, что причинял мне!!!
Сегодня я впервые проснулась с улыбкой на устах. На сердце было легко и радостно. Знаешь, почему? Потому что тебя нет рядом. Сегодня надо помолиться и поблагодарить Бога за такой щедрый подарок!
С каждым днем ты становишься все хуже и страшнее. Я боюсь тебя! Боюсь твоего демонического взгляда, сатанинского голоса, боюсь того, что прячется в твоей черной душе! Не знаю, что у тебя на уме, но мысли у тебя тоже черные, как вши у Бобика.
Наконец, я смогу вздохнуть с облегчением, потому что тебя нет рядом. Никогда не забуду, как ты стоял надо мной и крутил в руках нож. Угрожающе крутил! Я видела только блеск лезвия и твои, налитые кровью, глаза. Страшные глаза. Глаза сатаны!
Однажды, когда я заболела, ты подошел ко мне и с теплой улыбкой сказал:
«Не переживай, похороним с почестями!»
Ты же только и ждешь, чтобы со мной что-то случилось! Долго будешь ждать! Я на зло тебе буду жить долго и счастливо! Ведь мне только 24.
Я много раз думала о самоубийстве. Не решилась. Жить очень хочется! Ведь мир такой прекрасный! Не знаю, сколько еще буду существовать в этом аду. Мечтаю об одном – заработать денег, купить маленький домик и заниматься любимым делом – писать для детей сказку. Сказку, о которой я мечтаю, которой у меня никогда не было.
Я начну жизнь с чистой страницы!
Я еще буду счастливой!"
А я жду ваших комментариев, отзывов, советов и дополнений! Ваши отзывы очень важны!
Читайте также:
✅ Для чего они рвали душу своим детям?
✅ Я писал, записку Богу писал..