Весенняя сказка «Снегурочка» А.Н. Островского менее всего известна тем, что её автора чуть ли не в день премьеры едва не утопил пароход...
Островский, начиная с 1868 года, каждую весну с нетерпением ждал отьезда в усадьбу Щелыково, чтоб быть подальше «от разных беспокойств». Труд драматурга оплачивался скудно, а потребности семьи росли. Денежные заботы, холодное отношение дирекции театров и расстройство от газетной критики держали Островского в постоянном напряжении. Уже много лет он сильно болел.
Поэтому, покупая в 1867 году — на заёмные деньги — имение Щелыково, братья Александр и Михаил Николаевичи возлагали на него большие материальные надежды. Думалось, что прибыли от хозяйства позволят бросить, наконец, изнуряющие литературные труды, на которые драматург «убил бесплодно лучшие годы своей жизни». Надежды эти не оправдались, но так или иначе, лето в Щелыкове драматург использовал для поправления здоровья. Рыбалка, которой он был большой любитель, охота, пешие прогулки, чтение, беседы с друзьями, вырезание пилками затейливых фигур, сбор материалов для задуманного словаря русского языка составляли обязательную часть его жизни.
Много общаясь с крестьянами, Островский проникался к ним симпатией. Он был одним из лучших знатоков русского языка, тонкости которого достоверно передавал в своих пьесах. Он считал, что «только северяне (костромичи, нижегородцы, владимирцы) говорят правильным, исто-русским языком».
Полагают, что «Снегурочку» Островский задумал в Щелыкове в 1867 году. Он написал совершенно новую по форме и по содержанию, непривычную, особенную пьесу. Снегурочка у Островского — дитя Весны и Мороза, несовместимых начал природного цикла, что привело к трагедии. Тема любви героев пьесы разворачивается как часть более широкого фона — описания фантастического царства берендеев. Полагают, что в этой пьесе Островский доброжелательно обрисовал духовный облик крестьянства и воплотил свою мечту о его счастливом будущем, где во главе их царства стоит «отец земли своей». В пьесе народ «не голоден, не бродит с котомками, не грабит по дорогам», как, кстати, случалось в окрестностях Щелыкова. Островский не мог открыто писать о бедственном положении крестьян из соображений цензуры, поэтому он избрал путь сказки.
Фольклорного материала публиковалось много: в периодических изданиях, в трудах С.В.Максимова, Ф.И.Буслаева, Н.И. Афанасьева. Зимой 1873 года, изрядно подмерзая в своём старом московском доме, на их основе и на своих наблюдениях Александр Николаевич придумывает фантастическое царство берендеев, поклоняющихся Яриле-солнцу и живущих в гармонии с природой.
«Тайной леса, благоуханием весенних цветов, "игрой ума и слова" народных шуток и прибауток, широтой и силой то веселых, то задумчивых русских песен овеяна эта чудесная сказка... Недаром в последние годы своей жизни угасавшая великая артистка M. H. Ермолова просила, чтобы ей читали вслух "Снегурочку", и находила в ее гармонической цельности радость и успокоение», -
писала Т.Л. Щепкина-Куперник.
По заказу дирекции театров музыку для сказки писал П.И. Чайковский, молодой профессор Московской консерватории и подающий надежды композитор. Островский сотрудничал с ним и прежде, но в этот раз остался очень доволен результатом.
« 15 марта 1873 года, Москва
Многоуважаемый Петр Ильич,
Посылаю Вам песнь слепых гусляров. Ритм, кажется, подходит к словам; я его извлек из поэмы XII века - "Слово о полку Игоревом"
...
Не лучше ли эту песню сделать с запевом, т. е. первые три стиха каждого куплета пусть поет один голос, а остальные три - самым маленьким хором. Но на это Ваша воля, я в этом деле не указчик.
Что будет готово, буду присылать Вам немедленно.
Уважающий Вас и преданный А. Островский.»
31 марта 1873 года, в день пятидесятилетия Островского, пьеса была окончена. В середине апреля, благодаря стараниям его друга А. Ф. Бурдина, пьесу одобрил Театрально-литературный комитет и разрешила к постановке драматическая цензура. Не все пьесы Островского смогли пройти цензуру.
Островский несколько раз зачитывал её актёрам, был на репетициях. Поскольку отчислений за постановки драматург тогда не получал, то гонорары за издание в журналах были важнейшей частью его доходов. Обычно его издавали «Отечественные записки», Некрасов платит не меньше чем 1250 за пьесу. Но в тот год у Некрасова было плохо с деньгами, он не мог дать столько, если только подождать. У Островского с деньгами было вовсе плохо, а тут и отъезд в Щелыково; он забрал экземпляр пьесы у Некрасова и отдал в московский «Вестник Европы». После репетиции 5-го мая он уехал в имение, в обычные свои сроки.
Так что же с тем пароходом?
Поезд в Кинешму приходил днём. Островского всегда завораживал вид с высоты на простор могучей Волги с бесчисленными баржами, расшивами, пароходами. С них над рекой лились песни. За рекой, примерно в 20-ти верстах, лежало их с братом сельцо Щелыково. Оставалось лишь переправиться на небольшом вёсельном пароме.
Актёр К. В. Загорский вспоминал:
«Выехавши на середину Волги, мы увидели, что по левую сторону Волги шел буксирный пароход. Нужно было опередить его, а иначе отнесло бы нас далеко по течению. Александр Николаевич сел на весло, я тоже, и начали усиленно грести и перед самым носом парохода проскользнули так, что волна от парохода чуть не опрокинула лодку. Александр Николаевич очень испугался, побледнел, но ничего не говорил. Мы благополучно переправились на другой берег и в экипажах отправились в усадьбу».
Похожий сюжет, лодку перед пароходом, мы видим на картине Левитана «Свежий ветер. Волга».
О том, что премьера весенней сказки 11 мая не была успешной, Островский узнал уже в усадьбе. Но множество лестных отзывов, слышанных им во время читки, скрасило это огорчение.
Понадобилось некоторое время, чтобы общество, благодаря новым подходам в театральном искусстве, смогло понять красоту этой эпической, фантастической пьесы Островского. Но тогда время Мамонтова и время Станиславского ещё не пришло.
Эта и другие статьи написаны, чтобы помочь создавать новогоднее настроение круглый год.
Ваша фабрика елочных игрушек XMAS TOYS.