Написала вчера о мотивации моего старшего сына предупреждать о том, что он где-то задерживается, и вспомнила один случай, как у меня потерялась мама.
Вместе с тем самым сыном.
Это ведь сейчас он взрослый дяденька пятнадцати лет, который считает меня коротышкой, а ещё вчера он был почти семилетним мальчиком, которого периодически приходилось куда-то девать, чтобы спокойно поработать.
В тот день я отвела сына к маме и поехала на работу. Освободилась чуть раньше, чем всегда, и отправилась за сыном.
Приехала, стучу в дверь, а мама не открывает. Стараясь не поддаваться панике, начинаю ей звонить. Гудки идут, но трубку мама не берёт.
-Может, вышли куда, - подумала я, а потом внимательно осмотрела дверь.
На самом верху дверной коробки была лампочка сигнализации, и она не горела. О чём это говорило? А только о том, что на сигнализацию квартиру никто не поставил.
Значит, мама с сыном никуда не уходила.
У меня затряслись руки. Я, продолжая набирать мамин номер, начала долбить в дверь ещё сильнее, а заодно причитать:
-Стас! Это мама! Ты тут? Подойди к двери!
Из квартиры не доносилось ни звука. Не болтал телевизор, не кричал сын, не занималась домашними делами мама. Тишина. Гнетущая, заставляющая думать о плохом.
Я вообще такой человек, который о плохом думает в первую очередь. У меня если даже муж на работе задержится, я подумаю не о том, что он может прямо сейчас развлекаться с сисястой блондинкой из бухгалтерии, нет.
Я подумаю о том, что его размазало по асфальту снежной шапкой, упавшей с двенадцатого этажа. О том, что он получил солнечный удар. Что его машина сбила. Что трамвай, на котором он ехал, сошёл с рельсов и умчал в неизвестном направлении.
Сисястая блондинка из бухгалтерии - это ведь не такая и проблема, на самом деле. Мужа, который развлекается с ней, можно хотя бы возненавидеть, а потом - проклясть. А вот если его по асфальту размажет, тут только плакать останется.
Ну и, в общем, долблю я дверь в мамину квартиру, кричу, прошу сына, если он там, откликнуться, отозваться и отпереться. В своих фантазиях я уже нарисовала картину, как моя мама лежит на полу, а рядом лежит сын, и с ними что-то случилось, а помочь некому.
И я тут просто трачу время, и пора вызывать МЧС, спецназ, росгвардию, Шойгу и участкового.
И в тот момент, когда я уже набирала номер Шойгу, размазывая по лицу и телефону слёзы отчаяния, в подъезд вошла моя мама.
Идёт, голубушка, песенку насвистывает, в руках сумка синяя, такая, знаете, тряпочная, мама у меня пакеты не признаёт. И в сумке что-то глухо брямкает. Мама видит меня с белым лицом, закатывает глаза и, недовольно цокнув, спрашивает:
-Ну и чего, успела уже полицию вызвать?
-Нет! - стараясь не разрыдаться, отвечаю я. - А вот к тебе встречный вопрос - тебе телефон зачем, если ты всё-равно на звонки не отвечаешь?
Мама, открывая дверь ключом, что-то там объясняла, но я не слышала, потому что у меня в голове стоял гул как от самолёта.
Но, ребят, это ведь не самое интересное.
Когда мы с мамой вошли в квартиру, я увидела прекрасную картину - на диване сидел мой ребёнок, который с серьёзными щщами смотрел мультики. Без звука.
Ни одна мышца не дрогнула на лице этого моего сына, когда я спрашивала, слышал ли он, как безумная мать долбилась в дверь, и если слышал, то какого чёрта не подошёл.
-Слышал, - спокойно ответил Стас, - не подошёл, потому что думал, что это фулиганы. Баба сказала мне подходить к двери, я и не подходил.
Послушный мальчик, ничего не скажешь...
А куда же ходила моя мама, спросите вы.
А тут всё не менее феерично. Мама ходила в магазин за сметанкой. Понимаете, любимый внучок захотел оладушков. Можно ли есть оладушки без сметаны? Ответ, я думаю, очевиден.
А телефон, как оказалось, мама просто не слышала.