Первую часть истории читаем тут
Отчаянно надрывался телефон. Какой диссонанс – я тут о вечном, а они там с ерундой, точно ведь с ерундой. Взять и выбросить эту дьявольскую коробку, тысячелетиями люди жили без них, и нормально жилось, и умиралось нормально, никто не звонил под руку… Под ногу. Влад пошарил по карманам, нашёл, выбросить не смог, увидев имя звонившего - дочка. Надо ответить. Дочь была на грани рыдания, перед каждым словом делала глубокий вдох, в конце слова повышала тональность голоса, но держалась изо всех сил, пока ещё не плакала. Ясно, что случилось что-то нехорошее.
- Пап, а ты меня разлюбил? Ты почему меня сегодня не забрал? Я ждала-ждала.
Тут слёзы всё-таки одолели Катюшу. Баран. Какой баран. Дубина.
- Кать... Кать, я сейчас далеко-далеко. Я даже сам не знаю, где я. Но я приеду, утром приеду. Слышишь?
- Во сколько?
- Ты проснёшься и сразу смотри в окно, моя машина уже будет там стоять. И мы поедем, куда захочешь.
- Правда?
- Правда, котёнок. Ложись спать, поздно уже.
- Пап, а мы купим картошку фри?
- Купим, дочь. Спокойной ночи, Катюшка!
- Спокойной ночи, папочка.
Влад сел в машину. Стянул мокрую куртку, включил подогрев. Не хватало ещё простудиться. Нельзя болеть, нельзя умирать, надо жить. У него есть дочь, а это означает, что нет права выбирать дату смерти, дату эту надо отодвигать как можно дальше, как можно дольше быть Катюшке отцом, а не воспоминанием в траурной рамочке.
Оказавшись дома, он истово принялся за уборку. Безжалостно выбросил всё, чего касалась Маша. То есть почти всё. Кровать и диван на свалку утащить было не под силу, но вопрос решаемый. В пустой квартире стало легко. Запустил пылесос, пока тот тихо ползал по гостиной, ушёл на кухню, разобрал холодильник, перемыл все ящички и полочки во всех шкафах и столах. Утомился, заварил чаю. На часах четыре утра, пора выезжать. Через два с половиной часа он припарковался под окнами своего бывшего дома, дремал, откинув сиденье. Проснувшись, Катя увидела папину машину, широко улыбнулась и побежала собираться. День обещал быть здоровским, именно таким он и стал.
Наступил октябрь, на второй его неделе стал сыпаться снег, сухой, похожий на манную крупу. Влад смотрел в окно на город в объятиях метели: малёхонькие - с высоты двадцать четвёртого этажа - трамваи, гирлянды огней вдоль улиц, ледяная лента реки, длинный палец «Исети». Он полюбил этот город, влился в его не знающий усталости организм, стал частью его. Невесело усмехнулся – история с Машей была, видимо, пропиской вроде тех, что старожилы общежития устраивают первокурсникам. Не сдрейфил, не сдался – молодец, свой, живи.
Внутри Влада не было ни обиды, ни гордости, ни злости. Всё прошло. Помутило, поболтало, отпустило. Он простил Лизу, по-честному, не кривя душой. А Машу и прощать не за что, сам навязался, сам добивался. Пришла мысль, что Маша – это ловушка разума, наживкой в которой была Лиза, образ её; секундный шок от внешнего сходства запустил реакцию, которую он мог бы остановить, мог, но не хотел. Что ж, теперь уже всё это не имеет никакого значения.
Сегодня ему исполнилось сорок три, возраст умирания, ничего интересного уже не будет. Всё, что могло случиться, случилось. Отныне никаких любовных историй, работа и дом, тихие одинокие вечера в будни, дочь по выходным. Не за горами те времена, когда Катюша окончит школу, станет студенткой, будет жить у него. Думая об этом, он всегда приходил в доброе расположение духа. Вот и сейчас, прекратив созерцание, отошёл от окна, намурлыкивая под нос что-то из популярной музыки, включил чайник. В этот момент раздался звонок в дверь.
На пороге стояла девица странной наружности. Точнее, симпатичная вполне девица, но вид её... Словно из советского детства шагнула к его порогу. Бигуди под косынкой. Господи, кто сейчас пользуется бигуди? Фланелевый халат. Неужели где-то в этом мире всё ещё есть фланель, и из неё кто-то что-то шьёт? Трикотажные колготы. В старушечьем секонде одевается, не иначе.
Девица была серьёзна и вежлива. Живёт в этом же подъезде, сказала. Не найдётся ли у вас, чем забить вот такой гвоздик, спросила. И вытащила из кармана шуруп. Влад рассмеялся. Потешная девица. Взял шуруповёрт, спустились к ней. Квартира как квартира. Никакого намёка на советскую стилистику – наверно этот стиль ей нравится только в одежде. Навертел шурупов, пригласила на чай. Нет, никакого чая, дома попью, знаем мы эти чайные истории соседа с соседкой. Но себя назвал и её имя спросил, не чужие вроде уже. Девица, не теряя серьёзности, произнесла, слегка нажимая на «рэ»:
- Очень приятно, Владислав. Капитолина Карповна.
Влад захохотал в голос. Вот оно, срослось – фланелька, бигуди, имя. Точно пришелица из прошлого. Соседка поняла его смех на свой лад и уточнила.
- Если не на работе, то можно просто Капитолиной называть.
- А Вы случайно не сотрудник банка, Капитолина Карповна?
Глянула удивлённо.
- Нет. Людей лечу. Болезни сердца.
(окончание следует...)