Чередой умышленных убийств и покушений покрыто начало 20 века в Российской империи. Охота, одно из любимейших занятий знатных вельмож, на какое-то время переместилась в городскую местность, а ее целью стали люди, причём те, у кого была хоть малейшая доля власти. Мы недавно уже говорили про убийство министра народного просвещения Боголепова, с которого и начались террористические акты, сегодня же речь пойдёт о гибели министра внутренних дел Дмитрия Сергеевича Сипягина. Как, зачем и почему было совершено это убийство?
Министр внутренних дел Сипягин был всесильным временщиком тех бурных лет. Он родился в Киеве в марте 1853 года и происходил из достаточно известной семьи. Окончив Петербургский университет, за два десятилетия Сипягин ступенька за ступенькой поднялся на вершину. Уездный предводитель дворянства, затем губернский, харьковский вице-губернатор, затем курляндский и московский губернатор, заместитель министра внутренних дел и, наконец, глава Министерства внутренних дел.
Он занял министерское кресло в сложный период. Экономический кризис начала 1900-х годов и неурожай вызвали обострение и ожесточение внутриполитических процессов. В 1901 году в Петербурге и Москве начались студенческие волнения и забастовки рабочих.
Прогрессивные деятели Сипягина не любили, потому как он считался выдвиженцем Николая II и одним из его доверенных людей. Но в целом никакими зверствами Сипягин никогда не отличался, напротив, по отзывам всех знавших его, был человеком весьма мягким и добродушным. Так что даже сами революционеры впоследствии так и не смогли внятно объяснить причины убийства Сипягина, отделываясь абстрактными речовками про кровавость режима и разгул полицейщины.
Его убийца Степан Балмашев тоже происходил не из самой простой семьи. Родился он в Архангельске в 1881 году в семье ссыльного народника Валериана Балмашева. В молодости Балмашев-старший был радикальным революционером и даже своего сына назвал в честь лучшего друга и по совместительству главного террориста страны Степана Ширяева. Кроме того, в Саратове Балмашев-старший организовал революционный кружок из малолеток-гимназистов, в котором числился юный Витя Чернов — будущий руководитель партии эсеров. Позднее, однако, у отца возникли проблемы с алкоголем, и он, судя по всему, не оказал того влияния на сына, какое хотел. Во всяком случае, все знакомые Степана Балмашева в один голос утверждали, что политических взглядов он не имел. Кроме того, ни в одной революционной организации не состоял.
Балмашева также характеризовали как безобидного, но крайне внушаемого и податливого чужому влиянию. В 1900 году Балмашев поступил в Киевский университет, но проучился там всего несколько месяцев. В ноябре там вспыхнула студенческая забастовка из-за смены прогрессивного преподавателя Трубецкого.Закончилось все тем, что к студентам впервые решено было применить радикальную меру — «Временные правила», согласно которым самых активных смутьянов разрешалось не только исключать из университета, но и отправлять в армию. Туда угодил и Балмашев, принимавший активнейшее участие в протестах. В частности, он приносил в университет колбочки с «невыносимо вонявшей жидкостью», которые разливал в гардеробной, дабы сделать невозможным проведение лекций из-за сильнейшего запаха по всему университету.
Менее чем через полгода император своим указом отозвал их из армии и даже разрешил вернуться в университет. Балмашев же и вовсе не прослужил ни дня. Сразу по приезде к месту службы в Рославль он сказался больным, несколько недель пролежал в лазарете и добился списания по состоянию здоровья. Балмашева восстановили в университете, однако к учебе он так и не приступил, вновь сославшись на проблемы со здоровьем. В действительности к этому моменту он уже попал в лапы Григория Гершуни. Тот был одержим идеей убийства Сипягина и Победоносцева и мотался по всей стране, подыскивая исполнителей-террористов.
Без каких-либо возражений и споров Балмашев дал согласие убить Сипягина. После этого Гершуни отпечатал несколько прокламаций, заставил своего «смертника» написать несколько писем для публикации в революционных изданиях и выдал ему пистолет и форму. В случае отсутствия возможности ликвидировать Сипягина планировалось совершить убийство Победоносцева.
15 апреля 1902 года Балмашев в форме адъютанта прибыл в Мариинский дворец, заверив дежурных, что он посыльный от великого князя Сергея Александровича. Сначала он, узнав от дежурившего унтер-офицера, что министр внутренних дел ещё не прибыл, заявил, что в таком случае поедет к Сипягину домой, однако вскоре сменил решение и остался его ждать в швейцарской. Через несколько минут вошёл и министр. Войдя к Сипягину, он достал пистолет и в упор расстрелял министра. Никаких попыток бежать он даже не предпринимал. Сипягин был ранен в живот и шею, и почти сразу потерял сознание. Министра попытались спасти и отвезли в ближайшую больницу, но через час он скончался.
Эсеры пытались приписать его себе, уверяя, что он действовал по их поручению. Социал-демократы во главе с Лениным и Плехановым пытались лишить конкурентов козыря, настаивая на том, что Балмашев стихийный представитель революционного студенчества и никакого отношения к эсерам не имел. Позицию эсеров ослаблял и сам Балмашев, ни на суде, ни в одной из бесед или переписок не упомянувший их ни разу.
Император отдал распоряжение о рассмотрении дела об убийстве Сипягина военному трибуналу. На одном из допросов Балмашёв заявил: «Террористический способ борьбы я считаю бесчеловечным и жестоким, но он является неизбежным при современном режиме». Военный суд приговорил его к смертной казни через повешение. Мать направляла Николаю II прошение о помиловании сына, однако император согласился произвести амнистию террориста только в случае подачи прошения о помиловании Степаном Валериановичем Балмашёвым лично.
Пока революционеры грызлись друг с другом, Балмашева повесили. Поскольку он давно устал жить, никаких попыток смягчить свою участь он не предпринимал и даже не стал подавать прошение о помиловании, которое в те времена часто удовлетворяли.