Евгений Останькович
Был такой случай…
Я не зря поставил в конце этой фразы многоточие. Так как последствия именно после того случая растянулись во времени на многие годы. Надеюсь, что им пришел конец. Но кто знает!?
Совсем недавно мой сын крикнул из своей комнаты:
- Батя, включи телевизор!
Включил, и оторопел. Знакомые старые кадры о Домбае. Нахлынули эмоции, печаль, удивление, но и не потому, что этому киносюжету из программы «Старый телевизор» больше лет, чем моему давно зрелому сыну, а по другой причине. Не проснулась в душе и ностальгия. Дело совсем в другом. Впрочем, начну по порядку…
В Пятигорске, много лет назад в кабинете главного инженера карьероуправления зашла группа работников «из Мосфильма». Разговор с руководителем был приятен, поскольку изобиловал эпитетами превосходной степени. Дескать, приехала киногруппа снимать фильм о прекрасных Кавминводах, очаровательных городах – курортах и не менее очаровательных людях. Наиболее очаровательными в Пятигорске оказались работники Карьероуправления, так как проявляют героизм в труде – выдают «нагора» по 200 – 300 процентов от нормы. Очень хотелось бы, - подчеркнули москвичи, - чтобы об этом коллективе рассказал «прямо в камеру» его руководитель… Где-нибудь на фоне очаровательной природы.
Главный инженер, прямо – таки, не смог отказать столь приятным гостям. Думаю, что этот человек и сейчас помнит, как после съемок, через два или три месяца в кинотеатрах курорта стали показывать очередной номер «Фитиля». Народ валил валом. Шутка ли, известнейший в Пятигорске человек показан, как разрушитель природы Кавминвод. Вот он, крупным планом на экране. Он говорит, что достойно трудится такая – то бригада. И тут же показан взрыв и слышен голос диктора:
- И нет горы Медовой.
Снова слова о трудовых победах и снова взрыв, сопровождаемый фразой:
- Вот и исчезла гора Кинжал.
Я хорошо знал в свои комсомольские годы этого главного инженера. Он был немногословным, исполнительным активистом, одним из лучших в горкоме ВЛКСМ. Был скромен, порядочен, словом хорошим товарищем.
Работая в карьероуправлении он не задумывался, как и многие другие в то время, о вреде, наносимом лакколитам. Кстати, понадобилось потом много лет, чтобы экологические проблемы всерьез взяли жителей курортов за сердца и души. Но не собираюсь я оправдывать главного инженера, хотя он весьма пережил случай с «Фитилем». И вот именно это заставило меня расставить в голове мысли в определенном порядке. Да, эта тема была необходима. Да, сюжет был сделан мастерски. Но что-то в нем было не так. Зачем идти на обман? Допустимо ли это в журналистике. Был бы герой сюжета видом мошенника – другое, дело. А ведь подставили порядочного человека…
Прошло несколько лет. Я уже работал директором домбайской турбазы «Солнечная долина», когда вдруг к нам нагрянули кинодеятели из Мосфильма. Постучались. Зашли в кабинет и стали восхищаться моей молодостью, внешностью и «моей базой». Потом сказали о намерении снять цветной широкоэкранный фильм об очаровательном Домбае вместе с очаровательным директором.
Легким ветерком пронеслось в памяти происшествие в Пятигорске. Но мысль о вторжении в Домбай хитрецов их «Фитиля» была тут же отвергнута: Ну не может быть таких совпадений. Сколько ездит по свету мосфильмцев. И все же, ради общения, во имя красного словца я продолжил беседу с гостями.
- А Вы знаете, есть у меня приятель в Пятигорске. Приехала однажды киногруппа и… - Словом, я во всех подробностях рассказал историю про взрывы лакколитов, о том, как подставили порядочного человека…
На лицах моих гостей появилась кривая усмешка. Вероятно, они тоже не ободряют действия авторов «Фитиля». Я хотел согласиться – быть гидом людям из Мосфильма, но вспомнил, что меня завтра ожидает командировка. Как же быть? И тут пришла светлая, без всякой, там «соринки» мысль. Пусть киногруппа обратится к заместителю директора строительства в Домбае. Анатолий Шевченко умел выбирать, хорошо знал весь район, видел его перспективу. Его кабине был увешан проектами будущего – канатных дорог, многоэтажных гостиниц. Гости отправились к Шевченко. Тот согласился.
… И опять прошло несколько месяцев. По служебным делам Анатолий отправился однажды в Пятигорск. Вернулся темнее тучи.
Вечером он заглянул ко мне на огонек. Сел в кресло у камина и постарался поведать с юмором то, что случилось с ним в Пятигорске. Но получился смех сквозь слезы:
- В Пятигорске решил я заночевать у своего друга. А у него – гости, стол, выпивка, музыка, танцы. На диване две девицы обратили на меня внимание. Посмотрят, потом глянут друг на друга и в смех. Ну, думаю, пора познакомиться. Подхожу, шаркаю ногой и называю свое имя.
А они мне в ответ фразу «Дескать, Вас уже знаем. Вчера в «Фитиле» видели. Вот те на! На следующий день – в кинотеатр. Точно. Стою я у плакатов, на которых сам нарисовал будущий Домбай. Потом мне изображения сменяются кадрами, где показывал огрехи строительства. И получается, что во всем этом виноват я, болтун несчастный. А ведь я сколько сил отдал, чтобы перебороть строителей, и бюрократов в Москве, которые чудеса глупости творят. Подставили меня, значит. За что?..
Как - то получилось, что после «Фитиля» пошла у Анатолия полоса бед и неудач. Человек, легко ранимый, он вскоре уехал из Домбая, потом еще неприятности и… скоропостижная смерть…
Получилась страшная судьба, вся смертельно изрытая, как минное поле. Но первую мину, я считаю, заложили «умельцы» из «Фитиля».
Прошло двадцать лет с тех пор, как брошены комья земли в могилу Анатолия. Время сгладило остроту пережитого. Домбай отстроился, а тело главного его поэта созидателя давно превратилось в прах.
Но, вот, кричит из соседней комнаты сын, которого тогда еще и в помине не было, и предлагает посмотреть сюжет из передачи «Старый телевизор». И я вижу ожившего Анатолия, который горячо рассказывает о будущем Домбая, а голос диктора сообщает уже новому поколению россиян, как это, мол, гадливый человек, через двадцать лет, еще раз, топчет имя и память, честь порядочного человека. Как бывает бессмертно зло, как умеет выживать, чтобы добраться до могилы своей жертвы. И опять я кляну себя за благодушие, излишнюю доверчивость. Ведь тогда, в Домбае, прошмыгнула в лабиринте мозга юркой мышью подозрение. Но я прогнал ее, не предупредил, на всякий случай, Анатолия. Тем самым нарушил правило человеческого самовыживания: зло никогда не должно торжествовать…